- Но они все еще там. То, что их послало. Даже после тринадцати лет...
Четырнадцати. Полковник чувствует, как сжимаются мышцы в углах рта. Но кто считает.
- А с потерей Тезея...
- Нет доказательств того, что Тезей потерян, - резко говорит он.
- Да, сэр.
- Никто не говорил, что это миссия на выходные.
- Да, сэр. - Она отворачивается к приборной доске, но ему кажется, на ее лице что-то мелькает. Он думает, может ли это быть узнавание?
Вряд ли. Это было давно. А он всегда оставался в тени.
- Что ж... - Он идет к двери. - С таким же успехом могли послать клоунов.
- Сэр?
Он останавливается, но не поворачивается.
- Я думала... если мне будет позволено спросить, сэр... но вы, кажется, были очень обеспокоены тем, что они сделают, когда сольются. Вы сказали, что когда оно проявится, у нас не будет шансов.
- Я жду вопроса, лейтенант.
- Почему мы ждали? Мы могли отравить большинство из них до того, как они слились, и если они были так опасны... это выглядит не лучшей стратегией.
Он не возражает. Но это не значит, что стратегия была не мотивирована.
- Коллективные разумы опасны, лейтенант. Не сомневайтесь в этом ни на секунду. Однако...
Он размышляет и говорит нечто вроде правды.
- Если убийство - единственный вариант, я предпочту убить одного, а не тринадцать.
***
Некоторые угрозы прячутся прямо под боком. Другие не так очевидны.
Возьмем, к примеру, женщину в новостях: крошечная, под метр шестьдесят. В Лиане Латтеродт нет ничего, кроме заразительного энтузиазма и восторга от мира чудес. Ни намека на тех, кто ей платит, шлет ее послом доброй воли рисовать радужные перспективы и сулить Утопию.
Никаких намеков на силы в центре пустыни Орегона, что используют ее как марионетку.
- Мы забрались на этот холм, - говорит она внимательному ведущему "Разговоров". - С каждым шагом мы видим все дальше и, конечно, продолжаем идти. Сейчас мы на вершине. Наука на вершине уже несколько веков.
Ее прошлое по большей части ничем не примечательно: родилась в Гане, выросла на Британском архипелаге, лучший спец по теории систем и теистической вирусологии.
- Но вот мы смотрим на равнину и видим за ней другое племя, танцующее над облаками еще выше, чем мы. Возможно, это мираж, возможно - обман. А может, они забрались на более высокий пик, который мы не видим, потому что облака заслоняют вид.
Открытой противоправной деятельности совсем немного. В тринадцать - обвинения в хранении частной базы данных, вмешательство в домашние системы наблюдения в двенадцать. Обычные штрафы и предупреждения молодежи, прежде чем она научится принимать паноптикум.
- И мы отправляемся, чтобы это узнать, но каждый шаг ведет нас вниз. Неважно, в каком направлении мы идем - невозможно сойти с нашей вершины, не потеряв точку обзора. Конечно, мы забираемся обратно. Мы в ловушке локального максимума.
Наконец, она сумела законно исчезнуть, подписав контракт с Орденом Двухкамерных, который особо исключителен тем, что непостижим, даже когда вы за ним следите.
- Но что если там, за равниной, вершина действительно еще выше? Единственный способ туда добраться - это стиснуть зубы, спуститься с нашего холма и идти вдоль реки, пока мы снова не начнем подниматься в гору. Только тогда вы поймете: надо же, эта гора гораздо выше, чем то подножие, где мы были раньше, и отсюда видно гораздо лучше.
Двухкамерные. Названные так за какой-то прототип реорганизации, включавший в себя массивные изменения полушарий головного мозга. Впрочем, название сегодня уже целакант. Никто не знает, есть ли вообще у Двухкамерных полушария.
- Но вы не сможете туда попасть, пока не оставите все те инструменты, что до сих пор приносили вам успех. Вы должны сделать свой первый шаг вниз.
- Вы в это верите? - Лейтенант (другой лейтенант - у полковника по лейтенанту в каждом порту) отрывает глаза от экрана, растягивая губы в скептической ухмылке. - Наука, основанная на вере?
- Это не наука, - говорит полковник. - Они не делают вид, что это так.
- Еще хуже. Вы не создадите мозговой чип, говоря языками.
- С патентами сложно спорить.
Патенты его тревожат. Двухкамерные, похоже, не имеют никаких военных амбиций или планов по захвату, да и вообще не слишком интересуются внешним миром. Пока что они таятся в своих разбросанных по пустыням монастырях, наблюдая за реальностью, что лежит в основе реальности.
Но есть и другие способы перевернуть мир с ног на голову. Сейчас все слишком хрупко. Целые общества пали из-за единственного сдвига парадигмы, а Двухкамерные владеют половиной патентов. Если они захотят, то за ночь смогут заставить глобальную экономику сожрать саму себя. И это даже не будет незаконно.