— Павел Константинович, суббота, банный день, выручайте человека!
— Бесстыдник ты, Сашка, — сказала Нина Андреевна.
— Сколько тебе? — спросил полковник.
— Пятерик, — обрадовался Сашка.
— Совести у тебя нет совсем, — сказала Нина Андреевна.
— Я ведь все-таки, мать, работаю, уже четвертый год на одном месте… рабочий человек…
— Знаю я твою работу, ох…
— А что? Чем моя работа твоей хуже, а? И начальник знаешь у нас какой, а? Во-о мужик! Отставник, вроде вот Павла Константиновича, порядок крепко знает…
— Мурасеев? — сказал полковник.
— Мурасеев, — чуть удивившись, ответил Сашка, помедлив, — а что?
— Всегда с портфелем, на портфеле два замка, золотая монограмма.
— То-очно, — удивился Сашка, — откуда, Павел Константинович?
— Старый разведчик, — засмеялась Нина Андреевна.
— Держи, Саша, — сказал полковник, протягивая десятку.
— Червончик, — ласково произнес тот. — Или разменять? Так я мигом.
— Да бери, бери… отдашь, ты же рабочий человек.
— Спасибо!
— Чего там, иди, иди, а то закроется.
— Что вы? До восьми ведь!
— Бесстыдник ты, Сашка!
— И это верно, мать, Жить-то надо, пошел я, ну всего, а то и правда закроется, пошел, спасибо…
— Вот шалопут, — засмеялась вслед Нина Андреевна, — я сейчас Лариску быстренько покормлю, сосисок отварю, потом чай пить сядем, хорошо? Что там на собрании-то было?
— Да не собрание, а базар! Чистый базар, Нина Андреевна. Не поймешь о чем и говорили. Об отмене истории говорили. Это, все говорят, слава богу — потому что никто не знает, что говорить сейчас детям. Об «Интердевочке» говорили — это книжка такая, Нина Андреевна, сейчас написана, ходит по школе, до дыр зачитали. О «Детях Арбата», о СПИДе…
— Да-а, беда…
8. НА ПЛАТНОЙ СТОЯНКЕ ВСЕ ПО-ПРЕЖНЕМУ
Уже узнает Сашка некоторых автовладельцев. Вон летчик идет со сто пятнадцатого места.
— Куда летим сегодня? — спрашивает, подавая карточку через окошечко.
— В Вену, — отвечает летчик со сто пятнадцатого, — потом Париж, Милан, Венеция…
За эти годы Сашка на автостоянке вполне освоился. Историю отечественного автомобилестроения трудами товарища Мурасеева изучил досконально.
А вот и Витя Козлов появился с сорок шестого места. Сашка заранее достает его карточку, где написано, что Вите дозволено ездить на машине по доверенности старшего брата, пока брат отбывает срок в местах, знакомых и Сашке.
— Ну как, Витек? — спрашивает он Витю Козлова, — Что брат пишет?
— Да что пишет, — расписывается старательно Витя на карточке, — лесоповал, Александр Иванович, и есть лесоповал, сами небось знаете! Еще полгода, и выйдет… Хочу, Александр Иванович, на автотолчок съездить, маслопровод югославский достать, а то этот — барахло. Да вот собрался, а сам думаю: «Зачем мне, машина-то брата, через полгода выйдет, заберет». Нам родители сказали: «Выбирайте: кому кооперативная квартира, а кому — машина». Ну, брат холостой — ему машина, а нам с Валькой — квартира. Самому копить на машину — я сто двадцать, Валька сто — это нам девять лет копить, да это еще пока без ребенка, а если ребенок, тогда совсем завал. А без машины, Александр Иванович, совсем плохо. Я только сейчас и почувствовал, как это хорошо, когда и квартира, и машина. Ну ладно — поеду все же.
И опять сидит Сашка, дремлет, время зимнее, редко кто побеспокоит. «Закрыть ворота, что ли, собак покормить да спустить?» Сашка поглядывает на будильник, что стоит к нему задней стенкой, циферблатом к автовладельцам, расписываясь в карточке, они обязаны поставить точное время, чтобы в случае недоразумения можно было бы все точно установить. Преодолевая лень, Сашка тянется к будильнику, поворачивает — без четверти восемь. Согласно новому распоряжению товарища Мурасеева сторожа теперь через каждый час включают радиотрансляцию стоянки и читают в микрофон следующие фразы:
— Товарищ дежурный, пройдитесь с собакой вдоль периметра ограждения!
— Товарищ начальник дружинников, расставьте людей по квадратам согласно распорядку!
— Товарищи руководители групп содействия, не скапливайте людей, пройдите вдоль сигнализации!
Брезентовые каркасы, в которые упрятаны машины, затрудняют работу сторожей. Пригрозив автовладельцам, что снесет каркасы, товарищ Мурасеев добился своего, и теперь в помощь сторожам по вечерам приходят общественные помощники по списку, составленному советом стоянки. Правда, товарищ Мурасеев хотел, чтобы общественники помогали часов до двенадцати ночи, а еще лучше — до часу. Но совет стоянки, учитывая нерегулярную работу общественного транспорта, на это не пошел. Совет хотел ограничиться помощью часов до десяти, но тут уж товарищ Мурасеев пригрозил, что снесет все каркасы, затрудняющие обзор. Снесет без всяких дураков. И сошлись на одиннадцати часах. И вот точно в восемь появляется очередной дежурящий владелец. Владелец расписывается первым делом в книге дежурств и начинает рассказывать все ту же грустную историю. Начало истории бывает разным, сегодняшний, например, сел, расписавшись, вздохнул и начал так: