Она стояла с каменным лицом, не обращая внимания на ненавидящие глаза лорда Баль-Рона, на рыдания его незадачливой дочери, на удивленный ропот трибун. Баль-Монтане казалось, что душа ее выжжена своим собственным погребальным костром.
После возвращения капитан нашла-таки время забежать в медицинский центр. Строчка на экране медсканера прозвучала для нее пожизненным приговором: ребенок женского пола! В отличие от Азарис Натэль вовсе не нужна была дочь.
Правом наследования императорской власти по древним традициям Баля, намного более сильным и закрепленным многочисленными традициями, чем позаимствованные в галактике квазидемократические законы, обладали только мужчины.
Уничтожать дитя любимого человека невеста принца не стала. Плод был перенесен в маточный репликатор. После рождения девочке предстояло отправиться на далекую отсталую планету Земля, где, хотелось надеяться, ее ждали любовь и забота одинокой бабушки. Матери была сейчас безразлична ее судьба.
Баль-Монтане был уготован собственный крест: ненавистный брак с постылым мужем, вынашивание нежеланного сына. Наследник империи должен родиться естественным путем, — и лишь затем — она получила бы право решать, что ей делать с собственной жизнью. Капитану королевской гвардии должна была дорого обойтись опрометчивая клятва. Судьба же как будто стремилась убрать все препятствия с ее сложного пути.
Церемония сожжения бренных останков балеанского императора проходила на погребальном поле. Крохотная зеленая площадка в уютной долине, где когда-то находилась база Сеятелей, была окружена амфитеатром трибун для благородной публики. Ритуал воплощал веру в воссоединение духа правителей с великими предками.
Все, кому выпала честь получить приглашение, с трепетом и надеждой следили за тем, как поднимается в холодное балеанское небо с дымом последнего костра дух усопшего Баль-Неара. Ждали знамения. Чуда. В прежние века порой случалось, что в клубах дыма внезапно загорались золотые блики императорской ауры, свидетельство правильности избранного планетой пути. В этот раз ожиданиям суждено было оправдаться с лихвой.
Теперь, когда Звездные сеятели вновь обрели материальное воплощение, сомнительная прежде идея воссоединения с предками должна была найти вещественное подтверждение. В ауре умиравшего императора Грезаурыл Бромаву вовремя обнаружил так необходимый ему для дополнения всеподавляющего, слишком сильного для триады, биополя Дрейка компонент, способный при объединении воскресить еще одного Ждущего.
Вступив с Баль-Неаром в контакт на смертном ложе, в обмен на согласие оставить психокопию Сеятелю, предтеча пообещал выполнить простое условие и явить на похоронах долгожданное чудо.
И вот сейчас трибуны ахнули: столб дыма, восходящего от пожираемого ритуальным огнем саркофага, пронзили лучи золотого света. Долгожданное знамение вознагражденной праведности!
Это событие невольно сыграло на руку Баль-Монтане, став подтверждением законности ее притязаний. А как же! Ведь их справедливость признали сами Сеятели! Никто теперь не мог оспорить ее права на столь желанное для многих и такое ненавистное для нее самой место императрицы на балеанском престоле.
Глава двадцать седьмая
Воссоединение семейства
«По мнению Льва Толстого, только Наташа Ростова смогла достичь настоящего совершенства. Разжиревшая самка — вот идеал писателя»
Узнав от Кибера о последних событиях, Аурел позвонил любимой бабушке.
— Негодяй! Ты что творишь? — встретила его баба Ляна горьким упреком. Впрочем, ее следующие слова тоже мало что объяснили. — Бросил бедную девочку одну! В такую минуту! В положении. Спасать Родину! От потрясения преждевременно родила. Двойню, оба мальчики. Поздравляю! — не совсем логично переходила она от темы к теме. — Всех нас спасла. Похожи на тебя, не отличишь. Красавцы! Умницы! Месяц назад родились.
— Погоди, баб Лян! — остановил ее ничего не понимающий полковник. — Это ты о ком?
От возмущения баба Ляна надолго замолчала. Поперхнулась недобрым словом. Бром терпеливо ждал. Через всю галактику к нему неслось ее частое прерывистое дыхание.
— Стареет! — с нежностью и сочувствием подумал заботливый внук. — Надо было раньше позвонить.
Наконец, справившись с эмоциями, Иляна вновь заговорила. Теперь голос ее был ясен и тверд. В таком состоянии спорить с ней не рекомендовалось:
— Я говорю об Азе, твоей жене. И о двух детях. Близнецах. Они здесь, в Бобуечах. Ты должен исполнить свой долг. Приехать и помириться! И только попробуй не суметь этого сделать, — она бросила трубку.