Привыкнув к непростой работе с Василиу и постоянным косвенным намекам и попрекам, зам сразу же уловил содержавшееся в бессвязных речах горчичное зернышко информации. Любое упоминание о космических братьях Виорел воспринимал как камешек в собственный адрес. — Мы что, Генеральная Ассамблея ООН или, упаси боже, филиал НАСА?
Генерал объяснился:
— Это решение пришельца. Он сам выбрал МУГУ.
Все потрясенно притихли.
— И как именно чужак сообщил нам об этом? — недоверчиво поинтересовался зам.
— Через медиумов, — решительно ответил генерал. — Попрошу посторонних покинуть помещение, а остальных вернуться и вообще…
Техники неохотно вышли, продолжая шепотом обсуждать случившиеся. Бром, повинуясь повелительному кивку начальника, лениво поднялся с насиженного кресла и, вернувшись в кабинет, громко захлопнул дверь. Устроившись у зашторенного окна, он вновь погрузился в мрачные размышления, не прислушиваясь к бессмысленным спорам.
Его о чем-то спросили, но Аурел пожал плечами и отмолчался. Наконец-то ему было абсолютно на все наплевать. Бром вновь и вновь задавал себе единственный вопрос — зачем?
Зачем все это? Зачем жить? Напрашивающийся обычный ответ — «Ради денег» — уже не удовлетворял. Давнишнее предсказание? Суеверная нелепица! Да, в конце концов, базарной цыганке и должность полковника МУГУ могла показаться завидной. Может, это и заставило ее когда-то увидеть в нем «большого человека»?
Аурелу было стыдно признаться себе, что когда-то и ему, возможно, казалось то же самое. Все обычные жизненные блага выглядели сейчас жалкими и ничтожными. Не для кого-то, для него самого. Все дело в контрасте. В сравнении с фантастическими юношескими иллюзиями его успехи казались не победами, а поражениями.
Квартира у Аурела была — там его никто не ждал. Машина тоже — и не одна. Старость? Денег, заработанных на поприще шпионских страстей, хватило бы на пару сотен лет даже при самых безудержных тратах.
Бездумное накопительство? — это возвращало к первому вопросу — зачем? Ради чего?
Что у него есть? Любовь, мечта далекой юности? Бесплодная страсть к бездушному портрету и страшные сны.
Семья, оплот уюта и покоя? Безразличная бывшая жена и сын, безвольный, избалованный недоросль, с трудом устроенный на юрфак в госуниверситет и, похоже, пристрастившийся к наркотикам.
Женщины? Хищные корыстолюбивые пиявки, увиденные без иллюзий, возмущали и отталкивали.
Где близкий человек? Где душевное тепло? Где друзья, которых совсем недавно было так много?
Маска жизнерадостного корыстолюбивого циника, которую Аурел носил так долго, и которая, казалось бы, срослась с его истинным лицом, сейчас, под ударом жестокого разочарования, слезала клочьями, как сожженая кожа, оставляя кровоточащие раны.
Аурелу чудилось, что у него была отнята часть души. Причем, отнята давно, еще до рождения. Как будто он родился уже ущербным. Это была часть, в которой хранилось самое главное, тайна бытия. Но отнята кем? За что? Бром не знал. Одно было ясно: жить по-прежнему нельзя.
Бутылка дорогого французского коньяка, извлеченная расторопным помощником Мустяцы из личного сейфа шефа и встреченная радостными возгласами оставшегося в кабинете начальства, пришлась кстати. Пить решили за долгожданный Контакт.
Бром, поморщившись от неприятного привкуса горьких мыслей, плеснул в хрустальную рюмку и выпил янтарную жидкость, не прислушиваясь к бурной дискуссии перешедших на крик космобезопасников. Он искал ответ на главные вопросы: кто виноват и что делать? И не находил. Ответа он не знал.
Ответ знал инопланетный шпион, завербованный регуллианами в МУГУ. Предатель мучительно завидовал Брому — его оптимизму, удачливости, уверенности в себе, и, самое главное, неизвестной, но необыкновенно важной галактической миссии. Ведь не зря же ради этого, ничем не примечательного здоровяка регуллиане долгие годы держали на Земле целую группу высококлассных агентов.
Шпион ненавидяще взглянул на портрет. Он, землянин, считался всего лишь дублером несравненной Мариоары и находился в полном ее подчинении. Предателя самого немного пугала эта жуткая трехметровая гадюка с прекрасным человеческим лицом. И расправляться с полковником Винилин Го не спешила. В этот раз она опять передумала.
Шпион давно подозревал гадюку в непростительной слабости и снисходительности к Брому и испытывал ничем не объяснимую ревность. И дело было совсем не в красоте вегажительницы. Хотя лицо на портрете принадлежало самой Винилин, а фигура ее была точно скопирована с Мисс Вселенная 10 в 56-ой, в глазах молдавского агента регуллиан это не делало веганку более привлекательной. Просто шпион негодовал, понимая, что и тут ему предпочли полковника. Брома опять спасла необыкновенная удачливость.