— Была ни была! — решилась девушка. — Давай! Хочу к Лагниру!
Через мгновение Азарис оказалась в камере, по сравнению с которой ее собственная темница казалась просто роскошной. Но грязь, вонь и снующие повсюду наглые крысы пугали не так, как внешний вид пленника.
Истерзанный пытками и душевными страданиями, бедняга потерял рассудок. Лагнир бессмысленно улыбался, глядя на сидевшую на потолке муху, и что-то уныло мычал. На появление сиртанны несчастный лейтенант никак не отреагировал. Попытка заговорить заставила его отшатнуться. Безумец казался безнадежным, но несмотря ни на что Азарис просто не могла бросить его в тюрьме.
Девушке предстояло сделать окончательный выбор. Схватив Лагнира за шиворот, она несколько мгновений поколебалась. Конечно, Зиртан, страна магии, вольный университетский город, был самой желанной целью. Вот только хватит ли у малыша-симаха сил на такой далекий перенос?
— Ну же, Нафс! Ты сможешь! Перенеси нас двоих, нас всех! — запустив вторую руку в рыжий мех спасительницы, жалобно попросила девушка. — В Зиртан! К Ай-Вану Блэк-Ноу!
На весеннем балу сиртану Фуримелю Нусираху Восьмому очень не повезло. Раздраженный отсутствием будущей невестки, Кримхаль, обожавший всегда безбожно кокетничавшую с ним Азарис, говорил с хиджистанским владыкой сквозь зубы, надменно и холодно.
При появлении хиджистанца остальные гости таинственно переглядывались и перешептывались. Попытки расспросить о новостях кое-кого из добрых знакомых наталкивались на уклончивые взгляды и задумчивое хмыканье: гости боялись магического подслушивания.
Затеянные с Зиртанской Академией официальные переговоры о закупке нескольких перспективных изобретений сорвались из-за разорванного контракта с преподавателем. И никакие щедрые посулы и доказательства недостойного поведения профессора, замешанного в предательстве, сиртану не помогли.
— Это ваши проблемы! Академия вне политики. Нас волнует только контракт, — равнодушно отозвался зиртанский секретарь, возвращая недоумевающему сиртану так и не подписанные бумаги. Со своими зиртанскими агентами владыке не только встретиться, но даже и связаться не удалось — за всеми строго следили шпионы президента Эсте-Вана. Несчастливое стечение обстоятельств здорово смахивало на затеянный против Фуримеля заговор.
По возвращении домой владыку ждал последний сюрприз, исчерпывающе объяснивший происходящее. Совиньоль, воспользовавшись весенним балом, заключил наивыгоднейший брачный договор с младшей дочерью богатого юго-западного соседа хиджистанского владыки — сиртана Васира, которому, наконец, удалось пристроить обеих, не слишком красивых и умных, но зато послушных и бессловесных дочек.
Объединившись с Васиром, хитроумный Совиньоль предложил могучему тестю военный союз. И сейчас объединенные войска двух владык, с полученными от предательницы кодами для открытия внешних магических заслонов, устремились к границам Хиджистана с двух сторон. С дальнего юга, через Зиртан, шли основные силы Васира, и с Востока, где Хиджистан до сих пор надежно защищали от вылазок Совиньоля болота, непроходимые до начала летней засухи, подходило некрупное, но хорошо вооруженное войско счастливого новобрачного.
Отправленное Кримхалю в порыве отчаяния послание с предложением о немедленном браке и дружественном союзе получило незамедлительный отказ. Сиртан Фаристарда в очередной раз поставил на Фуримеле большой крест. Соседи нередко недооценивали Фуримеля, но каждый раз им приходилось горько раскаиваться. Однако теперь судьба явно играла не на стороне хиджистанского владыки.
Сиртан свирепел. Простуженный астролог потерял дар ясновидения и только недоуменно разводил руками в ответ на просьбы о помощи. Дворянское собрание трусливо отмалчивалось. Фуримелю предстояло выкручиваться одному.
Владыка почувствовал, что впервые за долгие годы действительно оказался на грани, и поклялся себе, что всем отомстит — конечно, когда выберется из передряги, в которую его втравила любвеобильная, и чересчур романтичная наследница. Фуримель чувствовал, что его первоначальное намерение подержать принцессу подольше под стражей обрело новый смысл. У него появилось огромное, страстное, почти непреодолимое желание задушить строптивую дочурку своими собственными руками.