Лина была на хорошем счету. Ее ценила администрация, обожали дети, обхаживали родители, к ней бросались на улицах бывшие выпускники. Но сейчас, напряженно вглядываясь в яркую ауру абсолютно чужого человека, она понимала, что в свои почти тридцать пять упустила в жизни очень многое.
— Наверное, тоже в школе был заводилой и шалопаем, — со странной нежностью подумала она, провожая взглядом сияющий оранжевый ореол.
И имя у него было соответствующее. Капитолина не знала точно, что означает по-молдавски имя «Аурел», но для себя она переводила его как «золотистый, солнечный, сверкающий».
И ведь Бром совсем не привлекал ее как мужчина. Ей, серой мышке, никогда не нравились высоченные жизнерадостные верзилы, окруженные толпами друзей и крикливых дам, каким он представлялся ей издалека. Лина предпочитала других — таких, как бывший муж: интеллигентных, спокойных, немного занудных. Таких, например, как новый школьный математик, Алексей Петрович.
Математика все хвалили, ее классу он очень нравился. Но, во-первых, Алексей Петрович был давно женат, а во-вторых, он был каким-то уж слишком занудным. Да и, честно говоря, он ее абсолютно не интересовал — в отличие от Аурела Брома.
Однако сегодня что-то в полковнике изменилось: золотистая светлая ткань знакомой ауры, раздираемая страшными неровными черными пятнами, рвалась и дробилась на расплывчатые неровные куски. Случилось несчастье, это было очевидно.
В душе проходившего сегодня мимо лицея человека боролись две ауры, два биополя, соединявшие двух абсолютно различных существ.
Она должна была вмешаться, узнать, спасти! Капитолина Николаевна набросила на плечи куртку и выскочила в тревожную октябрьскую ночь.
Домучив нудную женскую главу, Грыз спохватился. Галактика! Что-то там сейчас происходит? Это как раз и предстояло выяснить. Заодно и главным героем заняться. А то, как бы и впрямь не помер.
Глава семнадцатая
Замечательное открытие
«Схизма — это изменение аксиоматического ядра постулированной трансценденции»
Аурел Бром едва не стал жертвой трагических обстоятельств, но и тут удача ему не изменила. Вместо таблетки с ядом кураре, полагавшейся полковнику по плану регуллианских убийц, вечно пьяный психолог, с подачи не перестававшего следить за ходом событий кибера, по ошибке сунул «приятелю» прихваченное в химической лаборатории новое экспериментальное средство для усиления экстрасенсорных способностей.
Лекарство, предназначенное для запуска в массовое производство, после неудачного опытного исследования было забраковано медицинской комиссией как сильный яд и использовалось эпидемстанцией для травли мышей. Лабораторные грызуны, на которых испытывались опытные образцы, мгновенно издыхали в жесточайших муках. Крысы, долгое время лютовавшие в глубоких подвалах управления, после гибели нескольких соплеменников в ужасе бежали прочь. Дело в том, что препарат повышал на несколько порядков интеллект несчастных животных, которые, поумнев, осознавали несовершенство и бессмысленность бытия и погибали от депрессивного психоза.
Поскольку причины падежа мышей были неизвестны, Мустяца, некоторое время спустя обнаруживший ошибку, посчитал, что, так или иначе, с Бромом теперь покончено навсегда.
Проводив пошатывающегося Аурела до выхода из МУГУ, Джон спустил предназначавшийся полковнику яд в унитаз, и направил регуллианскому командованию рапорт о блестящем успехе операции. Угрызения совести шпиона не терзали, но на карму его, и так весьма запятнанную в колесе перерождений, легло новое большое темное пятно.
Не будем судить психолога слишком строго. Этот бесчестный человек еще получит своё.
Выставленный за порог МУГУ полковник в полубессознательном состоянии отправился домой. Поскольку Аурелу Брому суждено было осознать несовершенство Вселенной намного раньше, чем подопытным грызунам, усиление экстрасенсорных способностей гибелью ему не грозило, однако резкое обострение восприятия не могло остаться без последствий. На действие лекарства наложился и выпитый давеча коньяк.
После приема парапсихологической таблетки Аурел погрузился в тяжелый провидческий транс. Границы восприятия невообразимо расширились, чувства обострились, энергетический потенциал зашкаливало. Полковника терзали гнев, стремление распутать оставшуюся неясной историю исчезновения друга и жажда мести. В первую очередь, следовало рассчитаться с Мустяцей. Сумеречное сознание не позволило додумать планы мести. Их вытеснило яркое пророческое видение, внушенное ККМ-1 — кибермозгу хотелось ввести подопечного в курс галактических событий.