— Куда? — резонный вопрос возник не только у профессора, но и у регуллианского шпиона, наконец прислушавшегося к разговору.
— В параллельный мир! — призрак разделился на две бледные тени, пытаясь изобразить нечто параллельное.
— В параллельный мир! Ну, конечно! Вот оно, спасительное решение, — радостно встрепенулся Цвирк. В параллельном мире Майдо его не найдет. Неожиданное предложение Сеятеля заставило его очнуться от транса и обрести новую надежду. — Конечно! Я с тобой! Куда угодно! Только подальше!
— Дальше не бывает! — успокоил его воскресенный, концентрируясь в небольшой сгусток красноватой эктоплазмы. — Только заглянем еще в одно место. Кое-кого с собой нужно прихватить.
— Ну, если и этот пойдет с тобой, то и я, конечно, тоже согласен, — решился профессор, прежде подвергавший сомнению само существование параллельных миров. Недавно, в нашумевшей журнальной статье, он откровенно высказал свое мнение и был поддержан большинством лучших представителей мирового научного сообщества. Однако, оставлять без присмотра вызывавшего все большие опасения призрака сеятеля в компании регуллианского шпиона не хотелось. — Но как? Как мы туда попадем?
— Элементарно! Психокинез ментальных структур! — снисходительно ответил Грезаурыл Бромаву.
В голове профессора забрезжила великолепная идея. Ее стоило бы развить и оформить в статью, может быть, даже монографию: «Трансцедентальная трансгрессия ментальных структур», но начавшийся переход и последовавшие за ним бурные события полностью вытеснили из сознания ученого плодотворную мысль. А жаль. Впрочем, как и многое во вселенной, она не пропала зря.
Разумеется, не пропала! Должна же между мирами существовать какая-то связь! — невольно согласился с профессором вдохновленный свежей идеей писатель. — В конце концов, творческие личности есть в каждой вселенной!
За стенами бункера раздались громкие торжествующие крики. Квам-Ням-Даль сдался. Регуллиане были приняты в союз объединенных миров на своих условиях.
Глава двадцать третья
Хмурое воскресение
«Люблю людей, но только в малых дозах»
Единственным, кто долго и искренне скорбел о погибших парламентерах, был Грыз-А-Ву. Направив корабль в бесконечность космоса, дракон равнодушно смотрел в потускневшие от космической пыли иллюминаторы, не замечая, как ловкие кибердворники вытирают следы его горючих слез с приборной панели.
Страдал дракон совершенно напрасно. Сожженные по несчастной случайности земляне вовсе не были настоящими читателями фантастики. Начитанностью среди погибших отличался только мафиози — русская нация славится своей беззаветной любовью к печатному слову.
В свободное от основной работы время Адольф Гаврюхин с удовольствием листал порнографические журналы и, разумеется, просматривал профессиональную литературу. Больше всего восторга у него вызывал «Уголовный кодекс Российской федерации».
— Обхохочешься, — жизнерадостно комментировал заместитель Днепропетрова самые интересные статьи, в который раз перечитывая любимую книгу. — И никаких анекдотов не надо!
Учитывая глубокий интерес Адольфа Матвеевича к фантастическим аспектам этого замечательного произведения, мафиози можно с натяжкой считать не совсем потерянным для мировой литературы.
Джек Смитсон чтению предпочитал кино. Он обожал голливудские боевики, тщательно избегая тех, где имелась хоть какая-нибудь фантастика. Этот человек заслужил свою судьбу.
Что касается Еуджена Маня, то в детстве он очень любил стихи молдавских поэтов, потому что за их заучивание наизусть в школе ставили хорошие отметки, за каждую из которых папа платил ему десять лей.
Повзрослев и лишившись материального поощрения, Еуджен утратил интерес к поэтическому жанру художественной литературы, да и ко всем остальным тоже. Его волновали только карьера, деньги и женщины.
Так что, с гибелью незадачливых посланцев Земли, Грыз ничего не потерял.
Не подозревая об этом, дракон предавался неуместной скорби, созерцая лежавшие посреди корабельного салона обугленные трупы. Так долго продолжаться не могло. Перед фантастом встал непростой вопрос — что делать с телами?
Грыз видел только два варианта решения проблемы: тела можно было сложить в холодильник — гибернатор, с тем, чтобы потом, когда-нибудь, в необозримом будущем, вернуть их скорбящим родственникам для совершения похоронных обрядов, или — немедленно спустить в утилизатор и, раздробив на молекулы, таким образом, полностью избавить себя от дальнейших хлопот.