Высокая, импозантная, с искусно уложенным в консервативную башню гнездом волос на голове, завуч казалась богиней правосудия, символом высшей справедливости, которую и была призвана олицетворять. Строгого покроя, яркий не по сезону, ядовитого канареечного цвета плотный костюм двойка подчеркивал высокий рост и усиливал впечатление, вселяя священный трепет в души учеников, родителей и не в меру пугливых учителей. В могильной тишине школьных коридоров голос Людмилы Александровны звучал страстным обвинением проштрафившемуся преступнику.
Директриса, Лидия Порфирьевна, совершавшая утренний обход в тщетной надежде найти в доблеска отполированной школе хоть одну случайную пылинку, — с тем, чтобы устроить внеочередной грандиозный «разгон» в преддверии гороновской проверки, — невольно заслушалась. Хорошо говорит человек. Душевно. Сразу ясно, что школа в надежных руках.
— Чего это Гидра разоряется! Опять, наверное, бабку в школу вызовут, — мрачно думал в соседнем классе Ромка Жуков, получая честно заслуженную, но все равно обидную двойку по геометрии. Раздражало и угодливое хихиканье девчонок, усердствующих зубрил, выслуживавшихся перед математиком, Алексеем Петровичем. Девчонки понимали в геометрии еще меньше, чем сам Ромка, но двоек не получали — Алексею Петровичу льстило навязчивое внимание старшеклассниц.
Мальчишка мстительно пхнул локтем соседку по парте — просто так, чтобы отвлечься. Уроки Алексея Петровича казались невыносимо скучными. Ромка предпочитал математике литературу. На литературе Капитолина Николаевна никому не позволяла смеяться над Жуковым, а иногда, читая его сочинения, прямо называла Ромку гением. У каждого была, как всегда, собственная точка зрения. Но вот только точка зрения таких изгоев, как Жуков, в лицее Пушкина никогда не считалась заслуживающей внимания.
Вникнув в содержание страстного монолога суровой заместительницы, Лидия Порфирьевна подошла поближе, чтобы разобраться. Похоже, школе грозило внеочередное ЧП.
— В чем дело? Что случилось? — осведомилась обеспокоенная директриса.
— Машкова на первый урок не пришла! В седьмой «В». И никого не предупредила! Вот уж от кого не ожидала! — увидев директрису, на два тона ниже откликнулась завуч.
— Домой звонили? — в лицее Пушкина доброжелательная администрация всегда проявляла повышенное внимание к хорошим учителям, практически бесплатно работавшим по двадцать часов в сутки, как каторжники на галерах.
— Звонили. Не отвечает! — голос Людмилы Александровны предательски дрогнул, выдавая волнение: в лицее Пушкина организация учебного процесса всегда должна была быть на высоте. И не дай бог, директор усомнится в способности завучей поддержать безупречную репутацию школы!
— Обеспечьте замену! Забыли, что двадцать пятого — проверка гороно? Осталось меньше двух недель. И пошлите к Машковой домой попозже кого-то из старшеклассников. Мало ли что? Человек один живет. Да и никогда за ней такого прежде не замечалось. Может быть, надо помочь, — на склоне лет увлекшись богоискательством, Лидия Порфирьевна порой позволяла себе избыточную склонность к гуманизму.
— Вот и я говорю! — теперь, когда начальство взяло на себя ответственность, можно было проявить и человечность. Завуч, облегченно вздохнув, взялась за дело. Добрейшую и добросовестную Капитолину Николаевну в школе любили.
Однако, ни напрасные визиты коллег и старшеклассников, ни вызванная на следующий день, по приказу директрисы, полиция никакой определенности в ситуацию не внесли. Квартира оказалась пустой. Никаких чужих следов, ни записки с объяснениями не обнаружилось.
Удалось только установить, что накануне исчезновения Капитолина Николаевна, как обычно, засиделась в школе допоздна. Контрольные четвертные проверила, тетрадки оставила на столе, ведомости подписала. Затем вышла из школы — и пропала. По словам соседей, учительница домой не возвращалась. Тела так и не нашли.
Родственникам в Москву решили пока не сообщать — мало ли? Вдруг еще найдется?
Несколько дней спустя администрации удалось уговорить вернуться на постоянную замену одну из вышедших на скудную пенсию опытных русисток, взявшую на себя седьмые и десятые классы. Школа была спасена.
Проверку гороно лицей прошел, как всегда, блестяще. Комиссия поставила лицею высший балл. Особенно проверяющие хвалили урок учительницы румынского языка Киприаны Дмитриевны Бром, на котором использовалось много наглядности, а также стихи и песни. Члены комиссии не могли удержаться от восторженных отзывов: