— И неудивительно! — отметил полковник, добровольно возложивший на свои широкие плечи нелегкое бремя лидерства, на которое, впрочем, никто другой и не претендовал. Собранные призраком страшилища могли бы напугать многих, и не только отсталых туземцев.
Аурел Бром был чужд национальных и расовых предрассудков. Он даже своих российских преподавателей всегда вспоминал с глубоким уважением, благодарностью и некоторым сожалением — ну подумаешь, не повезло людям с национальностью! Ну и что? Бывает ведь и хуже! Некоторые рождаются и вовсе евреями. И ничего, живут. И даже неплохо.
Так что, ни похожий на огромную беременную божью коровку профессор Ка-Пус-Тин, ни драконообразный, уже хорошо знакомый по генеральской планерке, «братишка» Грыз, ни, тем более, дрожащий от страха и все время оглядывающийся по сторонам в поисках преследующего его кошмара, гигантский двенадцатиногий тарантул, ничуть не смутили Брома. Изо всей навязанной ему разномастной компании самые большие опасения у полковника вызывала Капитолина Николаевна. И дело было совсем не в… Ну, сами понимаете!
Закончив элитную — для детей национальной творческой интеллигенции — первую молдавскую школу (ныне французско-румынский лицей имени Георге Асаки), — Аурел являлся опасным носителем некоторых живучих предрассудков. Так, линейкой классной руководительницы в его упрямую голову было навсегда вбито глубокое уважение к тяжелому учительскому труду.
С радостью вырвавшись из стен родного лицея, — где тоже многие вздохнули с облегчением, — Бром навсегда сохранил некоторую разумную осторожность в отношении представительниц благородной учительской профессии. Он пренебрег ею только один раз — женившись. За этой ошибкой последовала жестокая расплата. Соответственно, его намерения в отношении Капитолины Николаевны были просты: держаться от учительницы как можно дальше.
Однако сейчас, когда им предстояло вместе выполнять задание призрака, благие намерения могли стать только дорогой в ад. Капитолине Николаевне принадлежала в экспедиции немаловажная роль. Видящая, по слова Сеятеля, должна была привести спутников к Четвертому, а потом указать путь к месту воссоединения душ. Поэтому, разобравшись с вопросами безопасности, следовало немедленно наладить с учительницей тесный контакт.
Проблему маскировки следовало тоже решить немедленно, но на этом этапе в пестрой компании возникли проблемы межрасового общения. Призрака понимали все: он общался телепатически. Брома не понимал никто: он говорил по-молдавски. Впрочем, только сначала. Сейчас, из уважения к учительнице, Аурел говорил по-русски, но все равно никто, кроме Кибера, его не понимал. У полковника создалось впечатление, что не понимает и учительница. Видок у нее был еще тот!
Машкова упорно отмалчивалась, хотя Аурел прекрасно говорил по-русски — первые шесть лет своей жизни он провел в Москве, где его отец работал вторым заместителем начальника отдела кадров министерства юстиции по безопасности, — да и вуз закончил престижный, московский.
Дома родители говорили только по-румынски, чтобы приобщить ребенка к родной культуре и не утратить связи с родиной. Именно поэтому молдавская речь Аурела была красива и правильна, но русская — которая была намного богаче и эмоциональнее, — позволяла в трудные минуты жизни отвести душу, используя некоторые выражения, способные пополнить даже словарь старшего магистра Ай-Вана Блэк-Ноу.
Разумеется, изнаночный слой богатого русскоязычного лексикона Бром не стал бы демонстрировать учительнице, даже для того, чтобы заставить ее сотрудничать. К сожалению, русский мат вряд ли помог бы Аурелу добиться понимания чужаков.
На выручку полковнику пришел неожиданный помощник. Рыже-бурый холмик на четырех ножках, скромно числившийся в списке кибером, неторопливо подкатился к Брому и протянул ему переднюю лапку, при этом опасно покачнувшись:
— Зови меня просто Барс, — приветливо сказал он. — Какие проблемы? Что нужно сделать?
Барс оказался биотрансформированным сверхразумным компьютером, сложнейшим кибермозгом, избравшим почему-то неординарную внешность огромного полу-паука полу-собаки и популярную собачью кличку. Несмотря на пугающий вид, Барс отличался дружелюбием, жизнерадостностью и необыкновенной практичностью.
Аурел и не подозревал, что кибер считает его старым знакомым. Лидерство полковника, хорошо известного ККМ-1 по многодневным наблюдениям с земной орбиты, кибер признал сразу и безоговорочно, посчитав его вполне приемлемой заменой шефу регуллианской разведки. Саботажнические склонности Кибера пока удачно маскировались благоприобретенным в космических передрягах конформизмом.