Но рога проникают слишком глубоко в брюхо лошади, быку неловко, он наклоняет голову, трясет ею и сбрасывает лошадь у самого барьера. Пикадор, падая, ударяется головой о барьер. К нему подбегают чулосы и без чувств уносят его с арены.
Бык несется далее. Кровь лошади на рогах у него, на темени, кровь струится по скуле до самых губ и, смешавшись с белой, выступившей из рта пеной, падает розовыми хлопьями на арену. На бегу бык распарывает брюхо еще одной лошади. Кишки выпадают у нее наружу и болтаются между ногами; но лошадь устояла, и пикадор остается сидеть на ней, ожидая нового нападения.
А бык уже далеко, на другом конце арены, и опять перед ним красные плащи, бегущие капеадоры.
С пеной у рта, ворочая налившимися кровью глазами, бык останавливается, тяжело дышит, бока его поднимаются и опускаются, как мехи. Два пикадора подъезжают к нему с двух сторон. Бык озирается, делает шаг, высматривая на кого броситься. Одна из лошадей дрожит вся с головы до ног и жалобно ржет, испуганная видом грозного чудовища. Еще мгновение -- и она, с распоротым животом падает на землю, придавив собой упавшего под нее пикадора, а бык еще раз и еще раз вонзает свои чудовищные рога в брюхо несчастному коню. Капеадоры опять дразнят его своими плащами, отвлекая в сторону, а чулосы освобождают из-под лошади пикадора: он невредим и удаляется за барьер, чтобы взять другого коня.
Зрелище продолжается. Еще две лошади убиты и бьются в луже собственной крови, разбрасывая брызги ее во все стороны.
Потом звук трубы. Пикадоры удаляются с арены. Вместо них появляются бандерильеры.
-- Какие красавцы! -- раздается где-то в амфитеатре звучный женский голос.
Толпа, насладившаяся зрелищем растерзанных лошадей и разъяренного быка, дошла уже до счастливого, блаженного настроения. Наступает зрелище менее кровавое, хотя не менее опасное -- ловкость прежде всего.
Бандерильеры втыкают в загривок быку острые с зарубками бандерильи, украшенные пестрыми бумажками. Как ловко бегут они, с двумя бандерильями в руках, прямо на встречу быку. Мгновение -- и бандерильи уже проткнули кожу бычьей выи и повисли в ней, причиняя быку острую боль. А бандерильер уже отскочил в сторону; бык и не видит своего врага.
Еще и еще бандерильеры втыкают быку свои бандерильи и убегают. Бык бросается за одним из них, а тот, чтоб поиграть с быком, схватывает валяющееся на арене копье пикадора, смело, лицом в лицу, встречает бегущее на него чудовище и, воткнув копье в землю под самым носом быка, опирается на копье руками и, с ловкостью акробата, перескакивает через быка. Бык, вместо врага, видит только у себя под ногами снова упавшее на землю копье и в ярости начинает кидаться во все стороны, ища себе жертву. Неистовые "браво" ловкому бандерильеру.
Труба. Бандерильеры кончили свою игру, теперь очередь матадора.
Вот он. Гордый и смелый выходит он на арену.
Здесь он царит. Здесь нет ему равного во всем цирке. Тысячи черных глаз устремлены с любовью на этого смельчака. Он вышел на битву с разъяренным зверем более страшным, чем лев и тигр, да, более страшным, потому что на этой самой арене еще не так давно был устроен бой быка со львом и тигром, и бык проколол их обоих своими рогами, не дав им вонзить в него свои зубы. И теперь матадор знает, что одно неловкое движение с его стороны, малейшая неосторожность, и он будет прободен насквозь.
Но он не чувствует страха, он смело выходит навстречу сопернику-бойцу: восторг отваги подавляет всякую мысль об опасности. Это презрение к опасности, под угрозой смерти игра со смертью есть высшее наслаждение, доступное немногим. В такой игре идет жизнь на ставку и нередко проигрывается; но это не останавливает других смельчаков рисковать жизнью за сладостную минуту сознания своей безумной, отчаянной храбрости. Разве не это чувство заставляло людей, одаренных всеми благами мира, самих королей Испании, выходить на эту самую арену и становиться лицом к лицу с разъяренным быком? И у них также, как у всякого матадора, в руках была только muleta, этот лоскуток красной материи на палочке, которым раздражают быка, да небольшая шпага, с которой нужно выйти победителем.
Да, для каждого истого испанца участь матадора завиднее участи короля.
Вот он стоит перед быком и, слегка покачивая мулету, дразнит противника. Бык бросается на него. Но грациозным движением матадор отскочил в сторону, и бык пронесся мимо. Рассерженный, бык возвращается назад и снова бросается на дразнящую его красную мулету. Опять обманутый ловкостью противника, он, минуя матадора, проносится с разбегу до барьера арены, заставляя расступиться столпившихся в этом месте капеадоров. Капеадоры перепрыгивают чрез барьер везде, где бык набегает на них: бык сердится и в напрасных поисках, кого бы ударить рогом, носится вокруг арены. Завидя красную мулету матадора, он подбегает к своему ловкому и лукавому противнику. Но он боится быть опять обманутым и останавливается перед матадором, в двух шагах от него, как бы обдумывая и рассчитывая удар и выжидая момент.