Он смотрел несколько минут на шоссе перед собой.
– Работы у всех будет полно. И у нас тоже.
– Я в отставке, – моментально отреагировала я. – Меня отзовут?
– Нет, милая, ты нужна на «Поллуксе».
– Зачем?! – я даже повернулась, чтобы убедиться, что он не шутит.
– Надо собрать «экипажи смертников».
– Чего?!! – я чуть не задохнулась.
– Когда придет время, нас вызовут в штаб, и ты получишь всю имеющуюся информацию по делу. Надо будет составить маршруты. Рассчитать резервы. Нам дадут крейсер для сопровождения и тактическую группу.
Черт! Я прикрыла глаза рукой. Черт… Проведя рукой по лицу, я встряхнулась.
– Почему мы?
– Президент не знает, кому можно верить, а мы уже по уши в этом деле во всех его аспектах. И более или менее видим всю картину без дополнительного инструктажа.
Логично. Знаем, что искать. Есть опыт проникновения на корабль, можем просчитать и определить его местонахождение.
– У нас будет вся необходимая поддержка. Все космические станции будут в нашем полном распоряжении…
– Они и так были в нашем распоряжении, – сухо напомнила я.
– Фрэнсис, ты знаешь, президенту не отказывают.
Знаю. Но от этого только хуже. Не люблю, когда меня загоняют в угол. Выхода нет. Летать по космосу и собирать тела? Вот оно исполнение мечты всей моей жизни…
– Когда я буду принадлежать себе? – спросила я в пространство.
– После этой миссии, – ответил Барт, и мы въехали в открывшиеся ворота дядиного поместья.
Едва ворота за нами закрылись, Барт, удостоверившись, что все в порядке, достал телефон и сказал одно слово:
– Отпускайте.
– Сколько человек они держали? – спросила я.
– Жен и детей всех, кто был на встрече.
Я смотрела на жесткое лицо Барта.
– Вот каков нынешний курс членов клана, – усмехнулась я, – один к двадцати.
– Они посягнули на женщину в положении, жену твоего брата. Такое не спускают. Если начинаешь использовать такие методы давления, будь готов к тому, что их применят к тебе и счет не будет равным. Если решат повторить подобное, мы своих вернем, а вот им возвращать уже будет некого. Эти люди понимают только такой язык.
Я улыбнулась, глядя в его суровое лицо.
– Что? – спросил он немного растерянно.
Я покачала головой и захлопнула дверь машины, которая все еще стояла между нами.
– Ты – человек клана, Барт.
Он задумчиво смотрел на меня, ожидая продолжения.
– Ты мыслишь и действуешь, как человек клана, а не как агент. Ты бьешься за своих.
– Ты права, – согласился он после минутного размышления и анализа собственных действий, – придется это исправить.
– Не надо, это правильно.
– Я на службе, Фрэн, и это мешает.
– Если бы ты перегнул палку, твое начальство тебя бы поправило, – заверила его я.
– Надеюсь, – Барт тоже захлопнул дверь машины, и мы, наконец, двинулись к дому.
Сэр Энтони появился дома через неделю, изрядно уставший и измотанный. Мы дали ему отоспаться и прийти в себя. Через пару дней он сам собрал нас в кабинете.
Он ждал, пока мы все рассядемся.
– Ну, что? – нетерпеливо спросила я. – Когда президент соберет Совет Мирового Содружества?
– Все не так просто, Фрэнсис, – голос сэра Финли звучал ровно, он удобно устроился в кресле у камина.
Ладно, тогда объясни, мелькнуло у меня. Пора бы понять, как вертятся эти колеса.
Сэр Энтони заговорил.
– Я предоставил господину президенту всю имеющуюся у нас информацию.
Ну да, всю. Кое-что он явно придержал, иначе это был бы не он…
– «Птицу» пришлось сдать, – сказал он мне сразу, – но они получили первоначальный образец, который так любезно предоставил мне мистер Грин.
– Как он с ним расстался? – удивилась я.
Прототип с самого основания этой закрытой лаборатории хранился под стеклом в специальной витрине в кабинете мистера Грина.
– Я ему сказал, что, если тебе придется отдать правительству последнюю модель, ты очень расстроишься. Он вполне разумно решил, что тебя расстраивать нельзя. Закачал в прототип фотографии Африки, и все – мы были готовы. Словом, до твоих «птиц» им никогда не добраться, ни в прямом, ни в переносном смысле.
Я благодарно кивнула. Начало мне уже нравилось.
– Итак, я изложил все события последовательно, со всеми доказательствами и аргументацией. Мы говорили несколько часов, без свидетелей. Когда первый шок прошел, президент начал воспринимать информацию.