После нескольких ударов палками Снежный человек поднял голову. В его осмысленном взгляде не было ни гнева, ни злобы, ни страха. Лишь радость мысли. Свональд только что разгадал одну из тайн космоса и был счастлив. Внутреннее силовое поле надежно защищало его от любых внешних воздействий. Он поднял голову, чтобы поделиться с кем-нибудь своим открытием.
За клеткой сидели аборигены и что-то жевали. Жестами они предлагали ему отведать их пищу.
Свональд понял: местные жители опасаются, что он погибнет от энергетического голода. Им невдомек, что его организм постоянно подпитывается энергией космоса.
Забота людей тронула монстра. Он взял неочищенный орех и, не жуя, проглотил его. Буря восторга захлестнула институт. Сотрудники смеялись и плакали одновременно.
Целый день Снежного человека пичкали всевозможными яствами. Он глотал все подряд, но сразу же разлагал на кварки и выбрасывал за пределы солнечной системы. Аборигены не должны знать об истинной судьбе подношений. Для такой низкой ступени развития свойственна повышенная эмоциональность, и гостеприимство может смениться кровной обидой. К вечеру все выбились из сил.
- Ну и прорва, - посетовал аспирант Лаптев, вытирая пот после изнурительного таскания ящиков с апельсинами. - С таким аппетитом в городе скоро не останется ни крошки хлеба. Жрет, жрет, а все такой же тощий.
- И по нужде не ходит, - дополнила лаборантка Сурикова.
Ее слова услышал Токунов.
- Прекратите его пичкать!
Пищу убрали, и Свональд решил, что чем-то ненароком обидел аборигенов или нарушил местный этикет. У диких цивилизаций очень много условностей, не поддающихся логическому объяснению. Переваривание пищи увлекло пришельца. Так иногда взрослый вспоминает игру своего детства и никак не может от нее оторваться.
Свональд попытался прочитать мысли людей, но в их мозгах царил такой сумбур, что разобрать хоть что-то было невозможно. Обмен мыслями возможен лишь при знании законов телегенеза обеими сторонами. Язык же аборигенов был слишком примитивен, чтобы объяснить сущность таких явлений.
Прошло две ведели. Со Снежным человеком произошли разительные перемены. Его научили есть, спать, носить фрак и даже общаться с помощью жестов. Только естественные потребности он все еще не осуществлял.
Токунов нашел этому логичное объяснение: желудок монстра переваривает все без остатка. Такая гипотеза устроила всех.
Как-то за обедом известный астрофизик изложил свою суперпарадоксальную и сверхсовременную модель возникновения Вселенной. Никто ничего не понял, но все с умным видом закивали головами. Лишь Снежный человек на чистейшем русском неожиданно возразил:
- Сударь, вы не во всем правы...
Дальше последовали чисто научные обороты. Профессор увел монстра в свой кабинет и сказал:
- Я очень рад, что вы заговорили. Давайте познакомимся. Меня зовут Виктор Сергеевич.
- Свональд,- представился Снежный человек, - но это не точный перевод. Смысл моего имени очень сложно вам объяснить.
Токунов позвонил крупнейшему специалисту по топонимике, но тот из объяснений Свональда мало что понял.
Профессор повез Снежного человека на международный научный конгресс. Свональд сделал доклад, но ни один ученый не желал его слушать.
Виктора Сергеевича не сломила неудача. Его дочь была художницей. Он позвонил ей и попросил срочно приехать. По замыслу Токунова она должна была научить Снежного человека азам искусств.
Увидев Свональда, Натали немедленно увела его в свою мастерскую. Профессор терпеливо ждал и на исходе пятого часа решительно постучал в дверь.
- Как прошел урок? - спросил он с порога.
- Превосходно! - воскликнула Натали.
Свональд скромно стоял у мольберта и аккуратными движениями наносил краску на холст. Токунов подошел к картине и непроизвольно зажмурился: глаза его дочери, свежесть ее груди, очертания бедер, цвет тела - все излучало пылающую страсть.
- Ну, Натали, ты вся в мать, - медленно выдавил профессор. - Я повешу эту картину у себя в спальне.
- Ни в коем случае! - воскликнула Натали. - Мы ее выставим в музее, и все лопнут от зависти.
- Неужели ты позволишь глумиться над собой всему городу?- простонал Токунов и рухнул в кресло.
- Папочка, я прославлюсь, как Мона Лиза!
- Она в одежде.
- Ты старомоден, папочка.
Картина была признана шедевром. Выставка следовала за выставкой, столица за столицей, триумф за триумфом. Свональд и Натали купались в славе, деньгах и любви друг к другу.