- Дед, привет, - сказал я по возможности более бодрым голосом.
- Ты где? - спросил он.
Его вопрос мне не понравился. Я отвел руку с трубкой в сторону.
- Дед, я на даче у Вовы, дозвониться невозможно. Ты меня слышишь?
- Поздравляю с днем рождения. Когда вернешься?
- Не знаю. Завтра или послезавтра.
- Обязательно позвони.
- Хорошо, - сказал я и повесил трубку.
Прописан я был в однушке у Вики вместе с ее мужем и дочкой, и потому жил у деда.
Отец мой Ленин, мать – Надежда Крупская,
а дед мой был Калинин Михаил,
мы жили весело на Красной площади,
товарищ Сталин к нам обедать заходил.
Мне предстояло решить, что делать дальше. Визит к сестре исключался, деду сказал, что буду завтра, а в гараж попасть не смог. Надо бы за крест зацепиться, однако, стремно, авось, пронесет. Я повернулся и пошел назад в бойлерную. Ее окно было закрыто, сапоги с подоконника исчезли. Дверь оказалась заперта. Я постучал, чем мог, но бестолку. Если Лексеич спит, его хрен разбудишь, а если ушел, то мне и подавно не светит. Я посмотрел на лестничный пролет и поднялся на последний этаж. Ход на чердак был свободен, что полностью отвечало моим планам.
Чердак поразил меня своими размерами. Он казался просторным. Свет проникал внутрь через несколько небольших пыльных окошек. Всюду лежал толстый слой грязи. К центральному кирпичному столбу под небольшим углом стоял прислоненным двухметровый лист толстой строительной фанеры. Я уложил его на пол так, чтобы чистая сторона оказалась сверху. Потом закрыл чердачную дверь и на всякий случай подпер ее парой поставленных друг на друга силикатных кирпичей. Дверь они не заблокируют, но упадут, если кто-то попытается ее открыть. На трубе я заметил кошелку, которая раньше была хозяйственной сумкой. Я вывернул сумку наизнанку, и, улегшись на фанеру, вместо подушки положил ее, скомканную, себе под голову. Усталость была сильнее боли, поэтому я уснул. Снились мне великаны, диковинные птицы и какие-то уроды. Шестым чувством я понимал, то схожу с ума.
Сначала упали кирпичи, потом медленно приоткрылась дверь, и в образовавшуюся щель протиснулся толстый парень в очках. В тусклом чердачном свете я его видел, а он меня нет. Парень заметил меня, когда пролез под стропилами.
- Что ты здесь делаешь здеся?
- Болею.
- Ну болей, - сказал он, поправил очки и полез дальше.
В дальнем углу он остановился и, согнувшись, стал рыться в куче сваленного у стены хлама. Я повернулся на бок и попытался приподняться. Боль мгновенно вернулась. Надо будет, всё-таки, в травмпункт зайти.
Парень уселся рядом со мной на корточках. В одной руке он держал мятую алюминиевую кружку, в другой – грязную бутылку вина без этикетки.
- Нычка, - пояснил он и зубами сорвал с горлышка полиэтиленовую пробку.
В кружку с бульканьем полилась пахучая жидкость янтарного цвета.
- Лечись, - сказал незнакомец и протянул мне кружку с вином.
Не без труда я принял сидячее положение, взял кандейку и залпом выпил. На вкус это был портвейн.
- Молодец, - одобрительно сказал лекарь-чердачник, принимая от меня пустую кружку.
Он налил себе. Я сидел на фанере и смотрел в затянутый паутиной угол. Мыслей не было.
- Николай, - представился собутыльник и налил мне еще вина.
На этот раз я пил медленно. Николай снял очки и теперь внимательно рассматривал оправу. Видимо, его беспокоила дужка. Я случайно посмотрел ему в глаза, и мне стало нехорошо. Казалось, они состоят из одних черных зрачков. Заметив мою реакцию, Николай поспешно водрузил очки на нос. Зрачки сразу сделались нормальными.
Ногти на его руках были длинные и грязные. Я не курю и никогда особо не курил, но тут захотелось глотнуть табачного дыма. Я представил, как Коля этими руками ласкает барышням их незагорелые молочные железы и поспешно отвел взгляд.
- Тебя как звать? - спросил он.
- Игнатий, - буркнул я первое, что пришло на ум.
- А гроши у тебя есть?
- Ни копья.
Коля задумался. Потом достал из кармана железный рубль и вложил его мне в ладонь. Санта-Клаус нашелся, *** его мать. Я машинально сжал пальцы, и монета оказалась у меня в кулаке.
- Дуй-ка ты, Игнаха, за пивом, - изрек он и, чтобы дополнительно простимулировать, легонько ткнул рукой в бок.
От боли я дернулся.
- Ты чего? - удивился Коля.
- Ничего, - сказал я, - за пивом иду.
Я действительно поднялся и, преодолевая боль, стоял, осторожно двигая руками и ногами, не решаясь сделать первый шаг без подготовки.