- Эээх, мне кажется, я уже тут живу! - сказал толстый дядька.
- Потерпи, родной. Давно ходим, но ведь надо, - утешила его стоявшая рядом женщина.
- Не знаю, не знаю! Я вас тут в первый раз вижу, - сказал доктор и протиснулся ко мне.
- Нашли пиво?
- Пока нет, - ответил я.
- Бросьте это дело, - сказал доктор.
Потом, совершенно так же, как Слава, почесал пальцем кончик носа.
- Знаете, что, - сказал он после некоторого раздумья, - поговорите с моей сестрой, она работает этажом выше в 13-м кабинете.
- Зачем? - спросил я.
- Может быть, она вам поможет.
Я кивнул головой и отошел. Родную сестру он имел в виду или медицинскую, я так и не понял. От долгой ходьбы ноги болели. Кроме того, ломило затылок, и тряслись руки. Пара бутылок пива мне бы не помешала. Делать нечего, пришлось по лестнице подняться на второй этаж. Народу там было еще больше.
- Где тринадцатый кабинет? - обратился я к высокому старику, одетому в черный костюм с черным галстуком.
Старик внимательно оглядел меня.
- Войдите в эту дверь, - рукой он показал, что оная находится у меня за спиной.
Номера на ней не было. Я толкнул тяжелую черную створку и оказался в безлюдном холле, заставленном беспорядочно стоявшими легкими гнутыми стульями. В холл выходили двери трех кабинетов. На ближайшей из них желтела цифра «13», а стене рядом висела табличка с надписью «Экстренная помощь».
Нехорошие предчувствия охватили меня. Не в дурку ли я попал? Чтобы успокоиться и обдумать сложившееся положение я отошел к окну. Окно было совершенно черным и непрозрачным. Сквозь него ничего не было видно. Услышав, как отворилась ведущая в холл дверь, я обернулся и увидел, что вошел старик в черном костюме.
- Что это за кабинет? - спросил я у него.
- Это приемная.
- Поясните.
- Люди имеют обыкновение решать свои проблемы, обращаясь за помощью к кому не попадя, поэтому приемную устроили здесь, чтобы им не надо было далеко ходить.
- Какая, черт возьми, приемная? - не понял я.
- А Вам, собственно, куда? - вопросом на вопрос ответил старик.
Несколько минут назад я назвал ему номер кабинета, который разыскивал, и вряд ли он успел его забыть. Поэтому я не стал врать.
- В тринадцатый.
- Тогда заходите, не стойте, - сказал старик.
В его голосе послышались властные нотки.
- Когда потребуется, тогда и зайду, - ответил я.
Мне не понравилось, что он тут командует. Лавируя между пустыми стульями, старик быстро пересек холл и цепко схватил меня рукою за плечо.
- Заходите, я вам говорю, - закричал он мне в лицо.
Я попытался вырваться. Но старик вцепился в руку крепко, как клещ.
- Отпустите меня, - попросил я, когда старик потащил меня в сторону двери тринадцатого кабинета.
Моя просьба не возымела никакого эффекта.
- Отпустите, я не хочу туда идти, - закричал я, понимая, что через несколько мгновений боль парализует мою волю, и я вообще не смогу сопротивляться.
Дверь в тринадцатый кабинет распахнулась, оттуда вырвался сноп яркого обжигающего пламени, который ударил меня в грудь и в живот. Воспользовавшись моим замешательством, старик с мясом оторвал мне левую руку. Я заорал от пронзившей меня боли и очнулся. Из разбитого чердачного окна прямо в лицо било солнце. Возле фанеры на корточках сидел Толик Кочергин по кличке Мокрый Заяц и тормошил меня за левое предплечье.
- Пепа, *****, вставай, - сказал он, заметив, что мои глаза открылись, - я уж думал, ты кони двинул.
Я попытался приподняться, но застонал и повалился назад на фанеру.
- Не двинул, - ответил я и с трудом сел.
Сон наркомана долог, но чуток, сон алкоголика крепок, но краток.
Все тело болело. Голова кружилась.
- Идти можешь? - спросил Заяц.
- Куда?
- В гараж, там пацаны собрались.
Я кивнул.
Эпилог
Дед с полотенцем на шее брился в столовой. На клеенке были расставлены зеркало, стакан с кипятком, бронзовая плошка с мылом и помазок. Трофейный «Золинген» он долго правил на двустороннем ремне с ручкой. Лезвие легко скользило по куску выделанной воловьей шкуры, растянутому между двумя зажимами на узкой колодке, изготовленной шорно-седельной артелью Сергиева Посада в 1936 году. Отложив бритву и ремень в сторону, дед помазком взбил в плошке обильную пену, которой старательно обмазал нос, подбородок и щеки до самых глаз.
Я зацепил его в тот момент, когда он водил бритвой в районе левого уха. Черт меня дернул сунуться в холодильник.
- Господи боже мой, прости меня, пожалуйста, - взмолился я, когда увидел, что все в порядке, - зачем же ты сел на проходе!