Обычно Слава никого не оставлял в гараже, всегда уходил последним. Сегодня что-то заставило его отойти от этого правила.
- На посошок! - закричал Сашка, с двух рук разливая по стаканам вино и водку, не особо уже разбираясь, что именно и куда льет.
- Не буду, - сказал Слава.
Я тоже отказался. Сашка не стал настаивать. Мы шли по еще светлым переулкам и молчали. Теплый ветер навел беспорядок в редких Славиных волосах.
- Все не так, ребята, - процитировал я Высоцкого и оглянулся, но ничего подозрительного не заметил.
Теперь буду ходить и оглядываться. Слава, казалось, прочитал мои мысли. Он вообще хорошо меня понимал. Нас обогнала машина такси. На перекрестке водитель тормознул. Задняя дверь приоткрылась и наружу высунулась чья-то лысая голова. До нас долетел утробный звук идущей горлом жизни. Перекресток освободился, и машина рванула с места. Голова успела спрятаться, оставив на сером асфальте густую лужу блевотины, похожую на большую лепешку непропечённой пиццы.
- Народ уже празднует, - сказал Слава, - а у нас ни в одном глазу.
Я подошел к кусту сирени и отломил небольшую ветку. Каждый год сирень цвела в день моего рождения, наверное, поэтому я ее и любил. Цветы источали слабый, но приятный запах. Слава жил с сестрой и родителями в бывшей коммуналке на Кривоколенном. Когда мы вошли, Светка стояла в коридоре, накинув на плечи длинный до полу халат, разрисованный сиреневыми огурцами. Пуговиц на халате не было, так что при ходьбе полы его развевались, выставляя напоказ молодые Светкины ноги. Светку этот факт ничуть не смущал. Судя по всему, именно на этот эффект халат и был рассчитан.
- Это тебе, - сказал я и протянул Светке цветы.
- Ах, какая прелесть, - прошепелявила она и гордо удалилась, держа перевернутую вниз лепестками ветку двумя наманикюренными пальцами.
Я не сомневался, что эту сирень она сейчас с особым цинизмом воткнет в пустую бутылку из-под портвейна. Не гербарий же ей, в самом деле, под подушкой сушить.
- Жрать будешь? - спросил Слава.
Я отрицательно помотал головой.
- Лады. Тогда я тоже не стану, - сказал он и направился в туалет.
Из кухни показалась Светка.
- Где родители? - спросил я.
- Спят.
Из туалета вышел Слава.
- Мне кто звонил?
- Не знаю, - сказала Светка уже из своей комнаты.
Слава долго мыл руки. Потом стал чистить зубы. Все это время дверь в ванную комнату была открыта. Я стоял, прислонившись плечом к стене, и рассматривал худую Славину спину. Под майкой никаких телесных повреждений не было видно. Лицо ему тоже не разбили. Слава снял полотенце и принялся тереть шею. Я отлепился от стены и протиснулся к умывальнику. Слава посторонился, освобождая мне место. В зеркало я старался не смотреть. Когда вода струей ударила в раковину, я сунул под нее свою морду, вывернув для этого шею настолько, насколько это было возможно. Не рискуя пользоваться чужой зубной щеткой, я взял тюбик, выдавил зубной пасты в рот и прополоскал зубы. Хотя руки и фасад я мыл с мылом, на полотенце остались неопрятные полосы и пятна.
- Черт с ними, переживем, - подумал я, быстро разделся и, не спрашивая ни у кого разрешения, включил газовую водогрейную колонку и залез под душ.
В комнате Слава уже разложил свой диван и теперь стелил простынь. Дождавшись пока он закончит, я выключил свет. В тусклом уличном свете, рассеивающем комнатный полумрак, я еще раз осмотрел свой живот. После душа хуже не стало. Я вышел на балкон и развесил там рубашку и брюки, закрепив их на веревке для белья деревянными прищепками с тугими заржавевшими от сырости пружинами – остекления на балконе не было. Когда я вернулся в комнату, из потайного кармана Слава достал упаковку таблеток.
- Будешь? – протянул он мне початый блистер парацетамола, - ничего болеудаляющего нет.
Я взял.
- У меня тоже ожог, - Слава пальцем нарисовал на животе большой круг, - хорошо, что у трусовьев резинка слабая, иначе худо бы пришлось. Под утюгом я бы и адрес назвал, но я его не знаю, визуально помню, как ездил, а так – нет.
Я понимающе кивнул. Поскольку запивки не было, пришлось разжевать и проглотить таблетку насухую. Когда первая горечь прошла, я положил блистер на пол рядом с носками и полез укладываться. Слава занял место у стенки.
- Ко мне в Склиф менты приезжали. Врачи телефонограмму дали.
- И что?
- Написал, что претензий не имею. У меня больничный на пять дней.
Хорошо, что я в травмпункт не пошел. Хотя кто знает?
- ****** Алик, - пробормотал я, устраиваясь на спине.
- Ты расписку писал? - спросил Слава.
- Да. На десять штук.
Слава смотрел в потолок. Зря он, все-таки, голубя шуганул. Тот, похоже, нам весточку передать хотел.