- Что будем делать? - спросил он, спустя некоторое время.
- У меня нет таких цифр, - сказал я, - и Лексеичу надо стром отдать.
- Я не об этом.
- Там видно будет.
Славин предшественник наладил среди шоферюг и их клиентов сбыт ворованного портвейна, который раз в месяц привозили с винного завода «Арарат» в Кривоколенном переулке. Поскольку с приходом Славы винные бутылки без этикеток из нашего товарооборота не исчезли, можно было предположить, что он в доле. Однако я его об этом не спрашивал, а сам он тоже ничего на эту тему не говорил. Надо будет ненавязчиво предложить ему вариант использования ресурса этих винокрадов в нашей неравной борьбе с понаехавшими варанами. Армяне вряд ли согласятся потерять такой рынок сбыта. Что ни говори, машина портвейна – это серьезные деньги, даже за полцены.
- Ладно, давай спать, - сказал Слава и закрыл глаза.
- Давай, - согласился я и сделал тоже самое.
Слава что-то пробормотал в ответ, но что именно, я уже не расслышал. Через некоторое время он толкнул меня локтем в бок, и я, недовольный, потеснился. Лондонский автобус был одноэтажным, двухдверным и переполненным. Все сидячие места заняты, люди стоят в проходе. Я протолкался на заднюю площадку. Сидевшие в последнем ряду кресел тетки уставились на меня, а одна что-то спросила. Разговаривая с ней по-английски, я не ощущал языкового барьера.
- Вы голландец, - полуутвердительно сказала тетка.
- Oh, no. I'm Russian, - спокойно ответил я.
Стоявшая у окна Елизавета II обратилась ко мне на русском. Акцент был, и сильный, но русским языком она владела хорошо. Мы поговорили.
- Жаль, что Вы не вдовец, - сказала Елизавета.
- Ничуть не жаль, - отвечаю, - я вообще не женат.
- Тогда обнимайтесь, - сказала она, - обнимайтесь почаще.
Пассажиры расступились, освобождая ей проход. Королева прошла к выходу.
- Обнимайтесь почаще, - сказала она ещё раз.
Но её слова предназначались уже не мне. Слава снова меня толкнул. Я отодвинулся и перевернулся лицом вниз. Живот тут же напомнил о себе. Слава толкнул меня еще раз. Я приподнялся на локте.
- Ты чего?
- Вставай, - сказал он, - хватит спать.
Я не сразу сообразил, что в комнате светло.
- Который час?
- Одиннадцать.
Я откинулся на подушку и перевел дух. Вставать не хотелось. Слава начал бриться. Скрежет электробритвы был громким и противным. Неприятный звук раздражал и проникал, казалось, в самую душу. В голове вертелись мысли об инъекции. След от струны на коже прошел. А был ли он вообще? Если действительно хотели сделать из меня дурака, зачем было предупреждать? На их месте я бы не стал. Вколол бы и все. Скорее всего, на понт брали. В аптечке должны быть ампулы с обезболивающим и антидотом, вроде, все. Интересно, что в меня все-таки закачали, и проделали ли этот фокус со Славой? Однако Слава молчит, а спрашивать неудобно. Что-то удерживало меня от того, чтобы задать ему этот вопрос. А, может, это заход на винзавод? Хотя, вряд ли. С другой стороны, как они собираются получать десять косарей с идиота? На припайку им с этими портянками не сунуться, так что, скорее всего, опер мне просто Луну крутил. Много проще иметь дело с наличкой. Расписки – инструмент сдерживания, в случае чего отдадут их ракетчикам за полцены, а там хоть трава не расти. Опер на что-то другое рассчитывал. И это что-то меня всерьез беспокоило. Не исключено, что я дую на воду, но они точно не дураки. В покое не оставят, это ясно. Интересно, с чего начнут?
- Ты будешь вставать? - спросил Слава и протянул мне электробритву.
Я нехотя поднялся, и, чтобы спрятать вывалившийся елдак, поправил сбившиеся на сторону трусы.
Потом отцовской бритвой «Харкiв» побрил седеющую грудь.
- Знаешь, о чем я подумал? - спросил Слава в тот момент, когда я натягивал на ноги носки некогда темно-коричневого цвета.
Надо было их тоже на балконе повесить. Прищепок бы хватило.
- О чем?
- О том, что сайгаки нас больше не тронут. Расписки – туфта. Кинуть эти тряпки на платформу они не смогут. Семерки нам наплели и думают, что мы зассым, не решимся на ответку. Логично?
- Ну да, поэтому и часы вернули - ответил я.
Мне очень хотелось, чтобы так оно и было. Или приблизительно так. Однако белобрысый опер и его полпотовцы действовали по схеме. Вряд ли они старались ради того, чтобы вписаться конкретно за Алика. Скорее всего, они поставили сеть на других карасей, однако, Алик именно нас, тепленьких, доставил в эту раколовку. На нашем месте должен был быть Вадим. Не тресни я Алика по голове бутылкой, так бы оно и было.
Виноват, конечно, был Тиберий, но убийцей числится Пилат.
Одна надежда, что опер утолит голод, получив с Алика положняк, предьява-то ему была, я свидетель. Рассчитаться сразу тот не сможет, начнет всем уши тереть. Так что несколько дней у нас в запасе есть. Жаль, что адрес на Комсомольском ничего не дал.