- Где ты его сдернул? - спросил Хомут.
Слава усмехнулся:
- В Южном порту.
На старой тачке у Алика плавали обороты холостого хода, они разговорились, потом доехали до Сверчкова переулка, и Слава все ему поправил.
- Чувак, как я понял, при деньгах и в машинах ни хрена не смыслит, - пояснил Слава свой поступок и еще раз тяжело вздохнул.
Некоторое время мы ехали молча.
- Тормози, - сказал Слава.
Хомут сбросил скорость и остановил машину. Места я не узнал. Было около девяти вечера, но на улице мы увидели много прохожих.
- Рановато объявились, - сказал Хомут, посмотрев на часы.
- Поздно, - сказал я, - все соседи дома.
- В общем, не вовремя, - подвел итог Коля-слесарь.
Мы вылезли, чтобы размять ноги и осмотреться. Район – не старый и не новый – был достаточно обжитым. Об этом свидетельствовали поваленный штакетник, переполненные мусорки и валявшиеся на газонах разнокалиберные пустые бутылки.
Задворки с выломанным лазом,
хибарки с паклей по бортам,
два клёна в ряд, за третьим, разом
соседний Рейтарской квартал.
На столбе возле автобусной остановки густо, так что слои бумаги налезали друга на друга, были налеплены объявления с предложениями квартирных обменов. Одно было озаглавлено. В самом верху листовки шрифтом верхнего регистра было напечатано «НА СЪЕЗД».
- Слава, это тебе, - сказал я, показав пальцем на объявление.
Слава мельком глянул и ничего не ответил. У него была кличка КПСС, поэтому к шуткам подобного рода он привык. Мы пошли дальше. В глубине квартала улица оказалась разрытой. Поперечная траншея исключала возможность автомобильного движения в любом направлении. По всей длине ее ограждали кое-как сцепленные между собой ярко-красные щиты с черными буквами «Мосводоканал» на белом фоне. Дизайнеры этих средств коллективной защиты были ярыми спартаковскими болельщиками, не иначе. Вряд ли траншея представляла собой недоделку, оставленную со времен застройки. Скорее всего, это устраняли скрытые недостатки, выявленные после двух-трех лет эксплуатации. В пользу этой версии говорили наваленные по краям траншеи кучи земли, которая еще не успела слежаться и выглядела достаточно свежей. Относительно, конечно.
- Ладно, - сказал Слава, - пошли.
- Не рано? - спросил Хомут.
- Нет,- отрезал Слава, потом смягчился и добавил, - Алик нас аккурат в это время привез.
- Мне, собственно, все равно, - сказал Хомут и, как истинный спартаковец, прицельно пнул ногой валявшуюся на асфальте баночку из-под душистого вазелина, баночка по дуге улетела на газон к бутылкам.
Коля-слесарь подошел и сунул мне в руку кастет.
- Сам точил?
- Фирма.
Действительно, на нижнем ободе стояло фабричное клеймо. Разглядывать его я не стал и, чтобы не светиться, быстро сунул припас в карман. Он едва-едва там поместился. Большой был. Слава повел нас дворами. Мы миновали теплообменный пункт и вышли к дому. Сейчас я его узнал. До места, где мы оставили машину, было не близко. Я отдал должное Славиной предусмотрительности и способности ориентироваться на местности. Уже потом мне пришла мысль, что он, возможно, бывал тут раньше. Выбросить ее из головы я уже не мог. Не имел права.
Мы остались во дворе, а Хомут вошел в подъезд, быстро, насколько это возможно, осмотрел почтовые ящики, после чего вызвал лифт, поднялся на нем на последний этаж и пешком стал спускаться вниз. В окнах подъезда мелькал его темный силуэт. На седьмом этаже Хомут задержался, потом продолжил движение. Наконец, он спустился вниз и призывно махнул нам рукой. Слава пошел первым. За ним я и Коля-слесарь.
- Как там? - спросил Слава.
- Ажур.
- Прозвонил?
- Все ништяк.
Слава вызвал лифт.
- Поднимайтесь, - сказал он мне и Коле-слесарю, а сам с Хомутом пошел пешком.
На 7-м этаже мы оказались значительно раньше их. Я подошел к окну. Стояла достаточно высокая облачность, поэтому в вечернем московском небе не было ни одной звезды. На площадке появились Слава и Коля-слесарь. Они пыхтели, как паровозы. Я бы сейчас пешком и на второй этаж подняться не смог.
- Чуть не сдох, - вполголоса сказал Слава, переводя дух.
Я отошел от окна.
- Что будем делать? - спросил Хомут.
- Ничего, - буркнул Коля-слесарь.
- Давай наверх, - тихо сказал Слава, - лифт подержи.
Хомут повиновался, поднялся на последний этаж и заблокировал там кабину лифта, пока Коля-слесарь осматривал замки квартиры № 42. В этом аппендиксе на площадку выходили двери еще двух квартир. Все они были слепыми, без глазков. На всякий случай мы со Славой встали напротив них.