- Что еще может голосить у Алика, если не АББА, - подумал я и посмотрел в окно.
Мы выскочили за кольцо и теперь херачили прямо по трассе. Стрелка спидометра показывала скорость, не превышающую 90 км/час. «Фольксваген» хорошо держал дорогу.
- Кто хочет пива? - Алик вполоборота кивнул головой на коричневую сумку, стоявшую возле него справа на пассажирском сиденье.
Коньяку ему, видишь ли, не хватило. Впрочем, как и мне. Я отложил журнал и, перегнувшись через спинку, извлек из сумки две бутылки «Праздроя», сваренного в славном местечке под названием Пльзень.
- «Останкинским» он, конечно, не обошелся - подумал я и поймал себя на мысли, что слишком уж необъективен к Алику.
Среди мелкого хлама в своих карманах Слава отыскал какую-то железку и лихо, как открывашкой, откупорил ею бутылку, которую я держал в руке. Из горлышка полезла обильная пена. Я чертыхнулся, но успел припасть к первоисточнику, с тем, чтобы ни одна капля не упала на сиденье.
Не в радость обратятся тебе эти тринадцать глотков,
подумал я, делая тринадцатый глоток.
Однако переусердствовал, заглотил вместе с пивом слишком много воздуху, в результате чего пена пошла носом. Неприятное ощущение, а уж зрелище тем более. Хуже только идущая через носовую полость верхняя и потому самая легкая фракция рвотной массы. Сколько раз видел такое у своих собутыльников, столько раз меня передергивало. Я утерся рукавом, хрипло выругался и сделал несколько больших глотков. Один хрен, машину Алику уделал, хорошо еще, что «Смена» приняла на себя значительную часть вылившихся из меня осадков.
Но кто ж из нас на палубе большой не падал, не блевал и не ругался?
Вторую бутылку Слава держал сам и открывал уже со всеми предосторожностями, которые в своей совокупности позволили избежать неконтролируемого пеноизвержения.
- Бери, - протянул он Алику открытую бутылку.
Тот отказался, тогда Слава самолично отхлебнул «Праздроя» и недоуменно посмотрел на меня. Пиво было не то, что теплым, пиво было подогретым. По мозгам шибануло сразу. Водка, коньяк и пиво с подогревом, что еще нужно человеку в самом начале летних каникул?
- Сколько у него твердака? - спросил Алик.
- Штуки две, две с половиной.
- Откуда?
Слава пожал плечами.
- Не знаю.
- С кем живет?
- Не знаю.
Алик помолчал.
- Если мы его кинем, получим по 600 баксов на рыло, - сказал он.
Я с удивлением посмотрел на Алика. Мне показалось, что он говорит серьезно. Слава перевел взгляд на меня. Алик трезвыми глазами смотрел на него в зеркало заднего вида.
- Без меня, - сказал Слава.
- Заткнись, - ответил Алик, - будете делать, как я скажу.
Он зыркнул на меня в зеркало. Я покачал головой и снова приложился к бутылке. На правой скуле у Алика обозначился желвак.
- Куда теперь? - нервно спросил он, сбросив скорость у поворота.
- Отдыхай, - буркнул Слава и отвернулся.
- Попишу падлу, - почти выкрикнул Алик и вскинул правую руку.
Легкий щелчок, и прямо перед моим лицом засиял хромом узкий клинок раскладушки. Я без замаха сбоку врезал Алику торцом бутылки по голове. Остатки пива выплеснулись мне на рукав и Алику на шиворот. «Фольксваген» вильнул и остановился. Я рванул ручку задней двери и выскочил на асфальт. Потом открыл дверь водителя и помог Алику выбраться. С правой стороны его шея была мокрой от пива и крови. Удар бутылки пришелся в кость ближе к затылку и рассек кожу над ухом. Рассечение кровоточило. С бутылкой в руке к нам подошел Слава.
- Земли шабер! - сказал я Алику и на всякий случай сделал шаг назад.
Тот продолжал сжимать нож в правой руке, держа его лезвием вверх.
- Нас двое, - уточнил я.
Слава стоял рядом и молчал. Алик сложил нож и сунул его в карман вельветовых штанов. Слава шагнул по направлению к нему. Теперь уже Алик отступил на шаг назад. Мимо нас в обе стороны проезжали, не останавливаясь, автомобили с областными номерами.
- Давай сюда, - сказал Слава и протянул левую руку.
Алик немного поколебался, потом вынул нож и все-таки заземлил, скинув его Славе под ноги. Слава переложил бутылку в другую руку, подобрал ставший ничейным откидняк и с размаху забросил его в высокую, не кошеную с прошлого года, траву за деревьями. Сейчас мне показалось, что Алик почему-то боится Славу, хотя в гараже, да и в машине во время поездки я видел, что дело обстоит с точностью до наоборот. Зачем после коньяка он поил нас, пьяных, своим кипяченым пивом?