— Это ты так думаешь, — парировала Энн, трясясь как в лихорадке — гнев пересилил все остальные чувства. Эта змея, эта интриганка угрожает ей прямо перед брачной церемонией! — Если ты, мерзавка, не прекратишь меня преследовать, я расскажу Рубену все и найду способ заставить его поверить, как бы ты ни старалась настроить его против меня! Я уже не та наивная девчонка, какой была пять лет назад, и твои интриги мне не страшны. Ты подослала своего любовника ко мне в комнату, он пытался меня изнасиловать…
— Ты сама на это напросилась, — насмешливо перебила Каролина. — И я вовсе не подсылала его. Это ты напилась до потери сознания, так что ему пришлось тащить тебя в спальню, а там уж…
— Да ничего подобного! Я выпила всего два бокала! В вино была подсыпана какая-то гадость, и сделать это могла только ты. Как же я тебя ненавижу! А теперь пусти, или я закричу!
Энн взялась за ручку двери, но Каролина остановила ее, загородив проход.
— На твоем месте я бы не стала кричать. Да и жаловаться Рубену ни к чему, он тебя все равно не поймет. Не забудь, он — латинос, а наши представления о женской неверности очень отличаются от североамериканских. Я знаю своего брата, он очень ревнив и ни за что не простит тебя. Так что предупреждаю: не вздумай встать между нами, иначе ты об этом горько пожалеешь. То, что случилось с тобой в прошлый раз, — были лишь цветочки. Не забывай и о том, что у тебя ребенок!
С этими словами Каролина выскользнула из комнаты, оставив Энн задыхаться от бессильного негодования и страха. Прислонившись к двери, она несколько секунд собиралась с духом, затем вышла в холл и направилась к парадному подъезду, где уже собрались участники церемонии. Несмотря на усилия шагать ровно, ноги у нее подгибались. Раз уж Каролина перешла к открытым угрозам, ее ничто не остановит. Каролина знает о ее страхах — за сына, за свою любовь к Рубену, — и это дает ей преимущество.
Дрожащими руками Энн разгладила платье, поправила фату. Сердце ее продолжало колотиться, в ушах все еще звучал злорадный голос: «Он ни за что не простит тебя!»
Энн мысленно проклинала себя за наивность. Как она могла быть столь доверчивой и так много рассказать о себе Каролине! Та знает, что Энн всю жизнь преследовала неуверенность в себе, что с этой неуверенностью ей приходится бороться и сейчас. Каролине было известно, как Энн мечтала иметь настоящую семью. И как пылко она влюблена в ее брата. Выудить у Энн эти признания не составило большого труда: пара ласковых слов сочувствия, нежная улыбка… Эта хитрая интриганка не боится даже разбить сердце собственного брата!
Энн внезапно остановилась. Вот оно, все объясняющее слово! Как же она сразу не догадалась? Каролина пакостила ей, потому что боялась, боялась потерять власть над Рубеном. И теперь угрожает ей, потому что испугалась! Три года назад, в ту памятную ночь, она зашла слишком далеко, и если Рубен об этом узнает, то еще неизвестно, кого из них двоих он не простит. Пока Каролина считала, что Энн с Рубеном расстались навсегда, она была спокойна, но, стоило Рубену вернуть жену на Суэньо, как она тут же примчалась, чтобы снова разлучить их. Но теперь ей будет сделать это гораздо труднее.
Плечи Энн распрямились. Стоило ей нащупать слабое место противника, и на душе стало легче. Она сумеет противостоять Каролине! Теперь она твердо знает, чего хочет, и это поможет ей выстоять. А сегодня… Энн гордо вскинула голову и улыбнулась. Сегодня день ее свадьбы. Она должна быть счастлива и никому не позволит его испортить.
Прежде чем выйти на крыльцо, Энн сделала глубокий вдох. Она совсем успокоилась и могла воспринимать окружающее. Вокруг звучали голоса, негромкий смех. Все радовались празднику, и сердце Энн захлестнула теплая волна надежды. Для нее начинается новая жизнь — с любимыми мужем и сыном. Она сумеет растопить лед в душе Рубена, и они оба обретут счастье.
У двери ее ждали Роса и Марсело.
— Что-нибудь случилось? — осторожно спросил Марсело, устремив взгляд поверх головы Энн в сумрачный холл.
— Все хорошо. — Энн удалось улыбнуться почти естественной улыбкой.
— Мне показалось, я видел сеньору Каролину… — Брови Марсело сосредоточенно сдвинулись, а взгляд стал пронзительным.
— Она просто поправила мне платье, — как можно более непринужденно отозвалась Энн.
Марсело еще раз оглядел холл, затем перевел взгляд на бледное лицо Энн. Та нервно поднесла руку к диадеме, которой крепилась фата, и тут брови Марсело выразительно приподнялись. Энн, проследив за его взглядом, посмотрела на свою руку и поспешно убрала ее за спину. В том месте, где железные пальцы Каролины стиснули ее запястье, отчетливо были видны красные отпечатки пальцев. На мгновение ей снова стало нехорошо, но Энн решительно отогнала от себя дурные предчувствия. Наплевать на Каролину! Сегодня ее день — день, которого она ждала долгие годы.