— Хорошо, — сухо ответила я.
— Ладно, поехали, я отвезу тебя домой, — сказала Элиза.
Мысли о словах Луца не отпускали меня всю дорогу — они вплетались в тишину вечера, как терпкий дым, и жгли изнутри. Уже у самого крыльца я услышала оклик, хлёсткий и дерзкий, будто брошенный камень в гладь воды: «Эй, волчица!»
Я обернулась. На качелях, раскачиваясь с ленивой грацией, сидел Луц. В руке его темнела бутылка виски, уже наполовину опустошённая. Томная улыбка тронула его губы — и, клянусь, мне почудилось, что в сумерках его глаза вспыхнули звериным блеском, словно у ночного хищника, вышедшего на охоту.
— Ты всех девушек так называешь? — бросила я, не сбавляя шага.
— Нет, только своих, — ответил он, и в голосе его звенела тихая усмешка. Он резко поднялся с качелей и в два шага поравнялся со мной. От него тянуло кожей, терпким одеколоном и горьковатым виски — запах, от которого кружилась голова, но я не подала виду.
— Ладно, Эли, но с каких пор я стала твоей? Учитывая, что мы знакомы от силы день, — никогда ею не стану!
Он засмеялся — негромко, почти беззвучно, но в этом смехе было что-то бархатное.
— Прости, Лея, я не хотел тебя обидеть сегодня. Но у дяди с тётей есть одна тайна, которую они обязаны тебе рассказать.
Я замерла, как вкопанная. Луц прошёл ещё несколько шагов, потом развернулся — медленно, словно наслаждаясь моей заминкой.
— Расскажи ты! Что за тайна? — голос мой прозвучал резче, чем я хотела.
— Эммм… нет. Они скажут. — Он протянул это игриво, растягивая слова, как кошка лапу. Луц отпил из бутылки, затем всучил её мне в руку — одной ладонью придерживая мою, другой хлопнув по ней. Развернулся и зашагал в сторону леса.
Меня кольнуло беспокойство. Пьяный, в темноте, один в лесной чаще — мало ли что может приключиться с таким бесшабашным?
— Куда ты? Уже темно! — крикнула я ему вслед. — Можешь остаться у меня, если некуда идти — есть отдельная комната!
Он обернулся. Улыбка расплылась по его лицу, а глаза — лисьи, лукавые, смеющиеся — блеснули в сумраке.
— Оу! Я воспользуюсь этим предложением как-нибудь. — И, не дожидаясь ответа, снова скрылся в чёрной пасти леса.
Я вошла в дом, бросила короткое сообщение Эли: я дома, а её горе-племянник ушёл в лес. Она лишь спокойно ответила, что Фред его найдёт.
Другой мир
Утро ворвалось в комнату, словно незваный гость, — тёплыми, дерзкими лучами солнца, растопившими сонную тишину. Я не помню, когда в последний раз спала так крепко, так глубоко, словно провалилась в мягкое, дремотное забытье. Я буквально утонула в подушках и одеяле — в этом облаке невесомого тепла. И было так отрадно, так пронзительно хорошо проснуться в собственном доме, где воздух пропитан пылью и старым деревом, запахом прошлого, которое здесь ещё дышит.
Вчера вечером я выбрала комнату наугад, и лишь утром поняла: когда-то это была комната моих родителей. На стенах, как страницы старого альбома, висели фотографии — бабушка с её мягкой улыбкой, мама и папа, совсем юные, и я — крошечная, с наивными глазами. Здесь же были снимки Фреда и Эли, и ещё каких-то людей, чьи лица казались мне смутно знакомыми, но чужими.
Часы показывали 11:22. «О ужас!» — пронеслось в голове, и сердце сжалось от внезапного осознания. Через пару часов должны были прийти мои друзья — Джессика и Рик. Джесс, кстати, год назад тоже выпустилась из детского дома. У неё не было ни родственников, ни знакомых, кто мог бы знать её прошлое — её просто подбросили к порогу, как бездомного котёнка, и она выросла, не зная корней. При ней была только записка «Джессика Ро».
Я в спешке начала спускаться вниз, заметая следы беспорядка. Руки дрожали от суеты: я прибирала гостиную, разбирала вещи, хваталась за всё сразу, словно пыталась поймать ускользающее время. И тут — резкий, пронзительный звонок в дверь. Я подошла, распахнула дверь — на пороге стояли Рик и Джесс, сияющие, как два солнца.
— С днём рождения! — закричали они хором, и в этом крике было столько искренней радости, что они тут же кинулись ко мне с объятиями, смяв меня в тёплом, шумном вихре.
— Ребята! Спасибо… — я задыхалась от смеха и счастья. — Я ждала вас позже.
— Ой, только не притворяйся, что ты нам не рада! — Джесс с вольяжной грацией кошки скользнула внутрь дома. — Ого! Вот это хоромы! — воскликнула она, окидывая взглядом пространство.