— Не обращай внимания, ты же её знаешь, — Рик закатил глаза, и в этом жесте было столько привычной, тёплой иронии.
— О да! — я засмеялась, пропуская его внутрь. — Рик, ну заходи, чего ждёшь?!
— Спасибо! — он шагнул вперёд, осторожно осматривая дом, словно впитывая каждый уголок.
Ребята помогли мне убраться, мы сходили в магазин и решили приготовить ужин сами — жареные стейки, запечённый батат с песто и красное сухое вино. Когда мы закончили, время уже перевалило за семь вечера. В воздухе висело ощущение такой теплоты, такой близости, что хотелось раствориться в ней. Мы разговаривали, смеялись, устроившись на полу у камина, в кольце мягкого света. Джесс, как всегда, без умолку болтала о парнях, её голос журчал, как весенний ручей, а Рик смотрел на неё с такой грустью и тоской, что у меня сжималось сердце. Почему он не решается признаться?! Это же так очевидно что она ему больше чем подруга.
— …ну и в общем, этот Дикон оказался такой болван! — Джесс махнула рукой. — Ну а ты, Лея?! Когда нам с Риком удастся наконец встретиться с твоим парнем?
— Боже, Джесс, ты узнаешь о его существовании первой, — я улыбнулась. — Кстати, о парнях… вчера познакомилась с племянником Фреда и Эли. Боже, какой он грубый.
— Луц! — Джесс удивлённо вскинула брови. — Не говори так, он красавчик. Все девушки в городе мечтают о нём.
— Ты его знаешь? — я недоверчиво посмотрела на неё.
— Странно, что ты его не знаешь, подруга! — она засмеялась, и в этом смехе было что-то дразнящее.
Джессика была самой красивой девушкой в школе: глаза — зелёные, как летняя трава, длинные золотые волосы, струившиеся по плечам, аппетитная фигура, оливковая кожа, словно тёплый бархат. Рик же был полной противоположностью — черноволосый, с карими, почти чёрными глазами, белой, как молоко, кожей и пухлыми губами. За ним девушки тоже бегали знатно, но он словно не замечал этого.
Время подходило к десяти, и я распрощалась с друзьями, провожая их до двери. Сердце ждало Фреда и Эли, но в воздухе уже витало обещание чего-то нового — той самой жизни, которая начиналась здесь, в этом доме, наполненном памятью и теплом.
На часах уже пробило половину одиннадцатого, когда я уловила за окном звук паркующейся машины — глухое урчание мотора, стихающее в ночной тишине. Подойдя к окну, я увидела Элизу, Фреда и Луца, выходящих из автомобиля. Они вошли в дом, я быстро накрыла стол, и мы расселись на кухне за ужином.
— Лея! — начал Фред, и в его голосе прозвучала та особенная торжественность, что бывает у людей, готовящихся сказать нечто важное. — Мы с моей сестрой долго думали, что тебе подарить. Мы знаем тебя с детства, ты нам как родная… в общем, говорить красивые слова я не умею.
Он извлёк из кармана маленькую коробочку. Я приняла её, дрогнувшими пальцами открыла крышку и увидела кулон — серебряная резная оправа, в которой покоился небольшой, острый клык, отливающий матовым блеском.
— Ого! Что это? — изумилась я, ощущая, как внутри закипает любопытство.
— Этот кулон принадлежал твоему деду Лиаму, — тихо сказала Элиза, и её слова словно сплелись с полумраком кухни. — А до этого — его отцу. Я сохранила его. Твоя бабушка Иви после смерти деда просила передать его тебе, когда придёт время.
— Видимо, это какая-то ценная вещь, раз она передаётся из поколения в поколение, — проговорила я, всё ещё рассматривая украшение.
— Именно поэтому мы все здесь и собрались, — Фред произнёс это с напряжением, и воздух вокруг будто сгустился.
Элиза заерзала на стуле, словно ей было тесно в собственной коже, а Луц, напротив, закинул руки за голову и откинулся на спинку, глядя в потолок.
— Лея, мы не просто люди, — начала Элиза, и её голос стал глубже, почти шёпотом. — Мы очень древний клан.
— Стая! — перебил её Луц, и в его устах это прозвучало как вызов.
— Да! — Элиза выдохнула, обведя рукой Фреда и Луца. — Наши предки жили многие века на юге страны. Твои бабушка, дедушка, отец — родом из здешних мест. Но объединяет нас… нас объеди… — она металась глазами, словно искала нужные слова в темноте, и не находила их.
— Мы ликаны! — выпалил Луц, и его слова гулко упали в наступившую тишину.
— Ликаны? — удивилась я.
— Да, оборотни, — уже спокойнее сказал Фред, но в его взгляде промелькнула тень гнева, брошенная на Луца.
Я недоумевала. Смотрела на этих людей, которых знала всю жизнь, и с каждой секундой всё больше убеждалась: меня разыгрывают.
— Это какой-то день рождения-сюрприз? Где камера? Куда махать и улыбаться? — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно, но он дрожал.