Затем изображение задрожало.
На лице Гектора появилось выражение, которого я не забуду никогда.
Страх.
Он посмотрел прямо перед собой, словно мог видеть нас сквозь магическое изображение, а затем едва заметно покачал головой.
И прошептал:
«Не приходите».
Шар погас.
В библиотеке воцарилась тишина.
Я медленно повернулась к Баале.
— Что это значит?
Верховная долго смотрела на потухший кристалл.
— Это значит, что твой дядя не в своем сознании. И, возможно, он пытается предупредить нас.
— Но почему он помогает Астрид? — спросил Луц.
Баала сжала пальцы.
— Потому что он либо находится под её контролем, либо у него есть причина, по которой он не может выступить против неё открыто.
Я вспомнила его лицо и едва заметное движение головы.
«Не приходите».
Он не хотел, чтобы мы шли за ним.
Но почему?
Что он увидел там, в подземелье?
И что именно собиралась сделать Астрид с Джессикой?
— Мы должны отправиться туда, — твёрдо сказала я.
Баала медленно подняла голову.
— Теперь ты понимаешь, почему я не хотела торопиться?
— Да. Но мы всё равно должны попытаться.
Луц взял меня за руку.
— На этот раз мы пойдём вместе. И будем действовать осторожно.
Рик кивнул.
— Я свяжусь с отцом, как только появится возможность. Возможно, он сможет выяснить, что за свёрток передал Гектор.
Кетада осторожно перевязала ладонь.
— А я подготовлю защитные заклинания.
Баала поднялась и подошла к окну.
— Хорошо. Но запомните: если Астрид действительно начала ритуал или ещё невесть знает что, у нас может остаться меньше времени, чем мы думаем.
Она повернулась к нам.
— Сегодня ночью мы отправимся к восточному убежищу. И если Джессика действительно там, мы заберём её.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается решимость.
На этот раз я не собиралась опаздывать.
На этот раз я не позволю никому отнять у меня ещё одного близкого человека.
Даже если ради этого придётся столкнуться лицом к лицу с собственным дядей.
Я посмотрела на потухший хрустальный шар, пытаясь снова увидеть лицо Гектора.
Он предупредил нас.
Но я не знала, кого именно он пытался спасти — нас или себя.
И почему-то именно это пугало меня сильнее всего.
Кровь не лжет
До наступления ночи оставалось несколько часов, но мне казалось, что время издевается надо мной.
Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникала Джесс. Бледная, связанная, лежащая на каменном возвышении. Я видела её так отчётливо, будто сама стояла в том подземелье, чувствовала холод камня и запах свечей, слышала шорох белых волос Астрид, когда та наклонялась над моей подругой.
А потом появлялся Гектор.
Его лицо не давало мне покоя. Я пыталась убедить себя, что всё увиденное могло оказаться обманом магии, искажённым отражением прошлого или будущего. Но выражение его глаз было слишком настоящим.
Страх.
Мой дядя боялся.
И он предупреждал нас не приходить.
Я сидела в кресле у окна библиотечного зала, обхватив ладонями чашку давно остывшего чая. Внизу, за стеклом, медленно сгущались сумерки. Туман, который ещё утром стелился между деревьями, теперь поднимался выше, скрывая вершины сосен. Замок выглядел особенно мрачным в преддверии ночи. Даже днём он казался местом, где время остановилось несколько столетий назад, а теперь, когда солнечный свет исчезал за лесом, я невольно начинала понимать, почему местные ведьмы предпочитали не выходить за его стены без необходимости.
— Если ты продолжишь смотреть в окно с таким лицом, оно разобьётся от твоего недовольства, — заметил Луц.
Я даже не повернулась.
— Было бы неплохо. Может, тогда мне удалось бы проветрить голову.
Он подошёл ко мне и присел на подлокотник кресла.
— Ты опять думаешь о Гекторе?
— А о ком ещё? О погоде?
— Погода здесь тоже отвратительная.
Я невольно улыбнулась.
Луц осторожно забрал у меня чашку и поставил её на стол.
— Лея, посмотри на меня.
Я нехотя подняла голову.
Его светлые волосы были собраны в привычный небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на лоб. На нём была чёрная рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки. Ничего особенного, но даже в этом старом замке, среди ведьм, древних книг и магических артефактов, он умудрялся выглядеть так, словно находился у себя дома.
Именно его спокойствие раздражало меня больше всего.
Не потому, что я не ценила его поддержку. Напротив. Просто мне хотелось хоть на минуту оказаться такой же уверенной, как он.
— Я боюсь, — призналась я наконец.
Луц перестал улыбаться.
— Чего именно?
— Что мы опоздаем. Что, когда доберёмся до убежища, Джесс уже не будет там. Или будет, но мы не сможем её спасти. Что Астрид использует её для какого-нибудь ритуала, а мы даже не поймём, что происходит, пока не станет слишком поздно.