— Потому что я боялась потерять власть.
В зале стало тихо.
Даже Рик перестал шутить.
Баала посмотрела на дочь.
— Я не стану просить тебя простить меня. И не стану утверждать, что изменилась за один вечер. Но я помогу тебе разобраться в том, что произошло. Если ты позволишь.
Джесс отвернулась.
— Сейчас я хочу спать.
— Хорошо, — ответила Баала. — Тебе приготовили комнату.
Она подозвала Бэллу и велела отвести Джессику в покои.
Кетада хотела пойти с ней, но Джесс остановила её.
— Останься, пожалуйста. Мне нужно немного побыть одной.
Кетада неохотно кивнула.
Когда они ушли, Баала повернулась ко мне.
— Покажи руки.
Я протянула ладони.
Она взяла меня за запястье, и её лицо мгновенно изменилось.
— Где ты получила эту печать?
— После того, как коснулась рубина.
Баала резко отпустила мою руку.
— Ты прикоснулась к нему?
— Да. А потом произошло много неприятных вещей, включая разрушение убежища. Если хотите, могу рассказать подробнее.
Она не обратила внимания на сарказм.
— Ты понимаешь, что сделала?
— Не совсем.
Баала медленно отошла к столу.
— Этот знак старше любого известного мне ковена. Его упоминали в записях, которые считались легендой. Он связан с древней магией крови, существовавшей задолго до появления наших нынешних законов.
— И что это значит для меня?
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Это значит, Лея Ротберг, что твоя история началась задолго до твоего рождения.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Вы знаете, кто мои родители?
— Я знала твоего отца. И твою мать. Но то, что я вижу сейчас, связано не только с ними.
Она снова посмотрела на печать.
— Рубин, который ты уничтожила, был не просто артефактом. Он служил ключом к древнему источнику силы. Астрид пыталась использовать кровь Джессики, чтобы получить доступ к этому источнику и подчинить себе магию верховенства.
— Но почему тогда камень отреагировал на меня?
Баала не ответила сразу.
Вместо этого она подошла к одному из книжных шкафов, достала старый фолиант в чёрном переплёте и положила его перед нами.
— Потому что, возможно, Астрид ошиблась в выборе жертвы.
Она открыла книгу на странице, где был изображён тот же символ, который проступил на моей коже.
Под ним стояла короткая надпись на древнем языке.
Кетада наклонилась ближе и тихо прочитала:
— «Кровь, что открывает врата, принадлежит не тому, кто жаждет власти, а тому, кто способен её удержать».
Я посмотрела на Баалу.
— Что это значит?
Верховная ведьма медленно закрыла книгу.
— Пока не знаю.
И впервые за всё время я поверила ей.
Потому что в её глазах не было ни высокомерия, ни привычной уверенности.
Там был страх.
Настоящий страх перед тем, чего она не понимала.
Луц обнял меня за плечи.
— Нам нужно отдохнуть.
Я кивнула, хотя знала, что вряд ли смогу уснуть.
Слишком многое изменилось за один вечер.
Мы нашли Джесс.
Увидели, как Астрид пыталась использовать её в ритуале.
Узнали, что Гектор, несмотря на свои преступления, возможно, всё ещё сопротивляется её влиянию.
И теперь я сама оказалась связана с древней магией, о существовании которой никогда не подозревала.
Но больше всего меня тревожило другое.
Перед тем как исчезнуть, Гектор сказал мне найти первый камень.
Не рубин, который мы уничтожили.
Первый камень.
Значит, существовали и другие.
Я посмотрела на свои ладони. Красная печать исчезла, но я всё ещё чувствовала под кожей слабое тепло.
Что-то во мне пробудилось.
И теперь я уже не могла сделать вид, будто ничего не произошло.
Когда мы с Луцем наконец поднялись в свою комнату, он долго молчал, сидя рядом со мной на кровати.
— Ты собираешься рассказать мне, о чём думаешь? — спросил он наконец.
Я повернулась к нему.
— О том, что моя жизнь окончательно превратилась в безумие.
Он усмехнулся.
— Это ты говорила ещё до того, как узнала о ликанах.
— Тогда всё было гораздо проще.
— Ты серьёзно?
— Конечно. Раньше я думала, что самое страшное в моей жизни — это отсутствие денег и необходимость работать официанткой. А теперь выясняется, что у меня какая-то древняя магия крови, мой дядя пытался уничтожить всех альф, ведьмы используют людей для ритуалов, а моя лучшая подруга может оказаться наследницей верховной ведьмы.
Луц внимательно посмотрел на меня.
— Ты забыла, что ещё собираешься выйти за меня замуж.
Я замерла.
Затем рассмеялась.
Впервые за весь вечер смех получился настоящим, хотя глаза всё ещё щипало от усталости.
— Да. И это, пожалуй, самое безумное из всего перечисленного.