Рик обменялся взглядом с Луцем.
— И что же вы узнали? — спросил он.
Бергита посмотрела на меня.
— Астрид использует Гектора, но он не единственный, кем она управляет. В её руках оказались люди, которые должны были быть мертвы. И один из них связан с твоей семьёй.
Моё сердце пропустило удар.
— Кто?
— Я не знаю его имени. Он скрывает лицо и никогда не снимает перчаток. Но я слышала, как Астрид называла его хранителем.
Баала медленно повернулась к ней.
— Хранителем чего?
— Первого камня.
Я почувствовала знакомое тепло в ладони.
Метка.
Она появилась ненадолго после того, как я коснулась рубина в убежище. С тех пор я почти не ощущала её, но сейчас под кожей словно разливалось тепло.
Бергита заметила, как я сжала пальцы.
Её лицо побледнело.
— Значит, он уже откликнулся на тебя.
Я шагнула к ней.
— Что вы знаете о камнях?
— Больше, чем хотела бы. Но недостаточно, чтобы объяснить тебе всё сразу.
— Я не собираюсь ждать, пока вы решите, что мне пора узнать правду.
— И правильно, — неожиданно согласилась она. — Ты имеешь право знать. Но сначала я должна предупредить тебя об одном.
Бергита расстегнула плащ и достала небольшой свёрток, обмотанный тёмной тканью.
Когда она развернула его, в центре ладони оказался серебряный медальон. На его поверхности был выгравирован круг, пересечённый тремя линиями.
Тот самый знак, который появился на моей коже.
Кетада резко втянула воздух.
Баала подошла ближе.
— Откуда это у вас?
— Самуэль отдал его мне незадолго до своей смерти. Он сказал, что если однажды знак проявится на теле его дочери, я должна найти её раньше, чем это сделает кто либо другой.
Я смотрела на медальон, не в силах отвести взгляд.
— Почему вы не нашли меня раньше?
Бергита сжала украшение.
— Потому что я не знала, где тебя спрятали. И потому что после смерти твоих родителей Гектор начал охоту на всех, кто мог знать правду о твоём происхождении. Я несколько раз пыталась приблизиться к тебе, но каждый раз обнаруживала, что за домом, в котором ты жила, наблюдают.
Я вспомнила детский дом. Воспитателей, которые говорили, что у меня нет родственников. Элизу, которая всегда обещала рассказать правду, когда придёт время.
— Элиза знала о вас?
— Она знала, что я жива. Но не знала, где нахожусь. Мы не могли связаться напрямую, не подвергая тебя опасности.
Я закрыла глаза на мгновение.
Слишком много лет.
Слишком много секретов.
И каждый человек, которому я доверяла, что-то скрывал.
— Почему вы решили появиться именно сейчас? — спросила я.
Бергита посмотрела на Луца, затем на Рика.
— Потому что Астрид узнала о твоей метке. После разрушения убежища она отправила людей искать тебя. И теперь у нас осталось очень мало времени.
— До чего?
Она ответила не сразу.
— До того, как откроются врата.
В зале стало тихо.
Даже Баала не произнесла ни слова.
Я почувствовала, как Луц взял меня за руку. Его пальцы крепко переплелись с моими.
— Какие врата? — наконец спросила я.
Бергита посмотрела прямо мне в глаза.
— Те, что были закрыты задолго до появления первых стай, ковенов и вампирских кланов. Те, за которыми спрятан источник силы, способный изменить саму природу нашего мира.
— И Астрид хочет его получить?
— Она хочет управлять им. Но она не понимает, что именно пытается открыть.
— А вы понимаете?
— Нет. Я знаю только одно: твой отец был уверен, что ключом станет его кровь. Он ошибался.
Я невольно взглянула на свою ладонь.
— Тогда чья кровь?
Бергита медленно покачала головой.
— Твоя.
Внутри меня словно что-то оборвалось.
Луц шагнул вперёд, заслоняя меня плечом.
— Хватит загадок. Если вы знаете, что ей угрожает опасность, говорите прямо.
Бергита посмотрела на него с неожиданным уважением.
— Ты любишь её.
Это не было вопросом.
— Да, — ответил Луц.
— Тогда запомни: если Лея откроет врата, ты можешь потерять её навсегда.
Я резко выдернула руку из ладони Луца.
— Нет.
Все взгляды обратились ко мне.
— Я не собираюсь позволять кому-то решать, что мне делать с собственной жизнью. Если эта сила связана со мной, я выясню почему. Если Астрид собирается использовать меня, я остановлю её. А если за вратами находится что-то, способное уничтожить наш мир, я не позволю ему выйти наружу.
Бергита долго смотрела на меня.
И впервые за всё время на её лице появилась улыбка — печальная, почти болезненная.
— Твоя мать говорила точно так же.
Я почувствовала, как защипало глаза, но не позволила слезам пролиться.
— Расскажите мне всё, что знаете о моих родителях.