Чьи-то руки.
Тёмные перчатки.
Серебряную пуговицу, зажатую между пальцами.
А затем — лицо.
Мужчина стоял в тени деревьев, и на его лице не было ни страха, ни сомнений. Я не знала его, но в тот момент, когда он поднял голову, мне показалось, что он смотрит прямо на меня.
На его запястье виднелся чёрный знак.
Тот самый.
— Кто он? — прошептала я.
Ольга резко отдёрнула руки.
Чаша треснула.
Вода пролилась на стол, а изображение исчезло.
— Что произошло? — спросил Луц.
Ольга тяжело дышала.
— Он почувствовал, что за ним наблюдают.
— Это невозможно, — сказала Кетада. — Ты смотрела через след, оставленный предметом.
— Для обычного человека — невозможно. Но этот мужчина не обычный.
Я подошла к столу.
— Ты запомнила его лицо?
Ольга медленно кивнула.
— Да.
— Тогда опиши его.
Она посмотрела на меня.
— Светлые волосы. Почти белые. Очень бледная кожа. Глаза золотистые. И на шее… — Она запнулась. — На шее у него был такой же медальон, как у тебя.
Я невольно коснулась своей ладони.
— У меня нет медальона.
— Не у тебя на шее, Лея. Я имею в виду знак. Круг, перечёркнутый тремя линиями.
Бергита медленно отступила от стола.
— Нет.
Я повернулась к ней.
— Ты знаешь его?
Она не ответила.
— Бергита!
Моя тётя закрыла лицо ладонями.
— Я видела его однажды. Очень давно. Когда была ещё молодой. Он пришёл к Самуэлю за несколько дней до нападения Гектора.
Мир словно остановился.
— Что?
Бергита опустила руки.
— Я не знала, кто он. Самуэль назвал его старым другом. Они разговаривали в кабинете несколько часов. Когда незнакомец ушёл, твой отец выглядел так, будто узнал о собственной смерти.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Почему ты не рассказывала об этом?
— Потому что я не знала, имеет ли он отношение к тому, что произошло. А потом Самуэль погиб, и я решила, что это уже не имеет значения.
— Но теперь имеет.
— Да.
Я посмотрела на Ольгу.
— Ты сказала, что у него золотистые глаза?
— Да.
Бергита побледнела ещё сильнее.
— Тогда это не может быть совпадением.
— Кто он? — спросила я.
Она медленно подняла голову.
— Я не знаю его имени. Но Самуэль называл его последним хранителем.
В тот вечер мы почти не разговаривали.
Фернаэль велела всем отдыхать, но я знала, что никто не собирается спать спокойно. Рафаэль и Фред обсуждали патрули, Кетада вместе с Ольгой и Эми усиливала защиту дома, а Рик пытался связаться с Ионом ещё раз.
Джесс сидела в гостиной, завернувшись в плед. Когда я вошла, она подняла голову и протянула мне чашку горячего шоколада.
— Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить.
— Пока не решила кого.
— Тогда выпей. Может, передумаешь.
Я села рядом.
Некоторое время мы молчали.
— Ты думаешь о своём отце? — спросила Джесс.
Я кивнула.
— Я знаю, что это может быть ловушкой. Знаю, что нельзя верить каждому посланию. Но если есть хоть малейший шанс, что он жив…
Голос сорвался.
Джесс обняла меня.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Ты хотя бы знаешь, кто твои родител. Ты знаешь, кто твоя мать, даже если она оказалась совсем не такой, какой ты её представляла. А я… — Я закрыла глаза. — Я всю жизнь пыталась понять, кем была моя семья. И каждый раз, когда мне кажется, что я нашла ответ, появляется новая тайна.
Джесс крепче сжала мою руку.
— Ты не обязана разбираться во всём сегодня.
— Но я альфа.
— И что? Альфы тоже имеют право уставать.
Я посмотрела на неё.
— Иногда мне кажется, что я не справляюсь.
— Лея, послушай меня. Ты не обязана быть самой сильной каждую секунду. Ты можешь бояться, сомневаться, ошибаться. Это не делает тебя плохой альфой. Это делает тебя живой.
Я улыбнулась сквозь подступившие слёзы.
— Когда ты успела стать такой мудрой?
— Я всегда была мудрой. Просто ты слишком часто не слушала.
Я рассмеялась.
Джесс тоже улыбнулась, но затем её лицо стало серьёзным.
— Я хочу поговорить с Баалой.
— Сейчас?
— Нет. Когда всё закончится. Я обещала ей, что вернусь, и собираюсь сдержать слово. Но я хочу сделать это по собственному желанию. Не потому, что кто-то считает меня наследницей или потому, что от меня чего-то ждут.
Я кивнула.
— Это правильно.
— И ещё… — Она помедлила. — Я хочу, чтобы Рик поехал со мной.
Я не удержалась от улыбки.
— Думаю, он будет счастлив услышать это.
— Не говори ему!
— Конечно.
Джесс прищурилась.
— Ты ужасная подруга.
— Зато ты меня любишь.
Она рассмеялась и толкнула меня плечом.
На мгновение мне стало легче.