Я хотела разозлиться. Сказать ему, что страх не оправдывает восемнадцать лет отсутствия. Что я не просила его принимать решения за меня. Но в его лице было столько сожаления, что слова застряли в горле.
Я не простила его. Не могла простить за одну беседу.
Но впервые увидела перед собой не легенду о погибшем отце, а живого человека, который совершил ошибки и теперь не пытался отрицать их.
— А знак? — спросила я, подняв руку. — Такой же был у тебя.
Сэмуэль посмотрел на круг, перечёркнутый тремя линиями, и лицо его изменилось.
— Этот знак связан с хранителями порога. Наш род не был единственным, кто соприкасался с их наследием. Но кровь нашей семьи оказалась связана с древней силой, которую когда-то запечатали с помощью камней.
— Ты один из хранителей?
— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что происходит. Но не настолько, чтобы утверждать, будто могу контролировать всё, что пробудилось.
— Очень удобно, — пробормотал Рик. — Мы спасаем Джесс, находим камень, узнаём о древних вратах, а потом выясняется, что ответы есть только у людей, которые почему-то не могли прийти раньше.
— Рик, — тихо предупредила Джесс.
— Что? Я пытаюсь понять, сколько ещё секретов у нас осталось.
Сэмуэль не обиделся.
— Твоё недоверие справедливо. Я слишком долго молчал. Но если бы я знал, что Астрид так близко к завершению ритуала, я бы пришёл раньше, даже рискуя всем.
— А что именно она хочет открыть? — спросила Кетада.
Отец повернулся к ней.
— Врата, за которыми находится источник древней силы. Хранители не создавали его и не владели им. Они оберегали границу между ним и нашим миром. Камни служили замками, не позволяющими этой силе проникнуть наружу. Первый камень, который нашла Лея, был не самим источником. Он был частью запечатывающего механизма.
Я вспомнила, как рубиновый предмет отозвался на мою кровь, как исчез, когда я коснулась его. Тогда мне показалось, что я уничтожила его. Теперь выходило, что исчезновение камня не означало исчезновения того, что он удерживал.
— Значит, когда я коснулась его, я открыла врата?
— Ты пробудила замок, — ответил отец. — Но не открыла врата полностью. Для этого нужна сила, которую невозможно получить только из твоей крови. Нужен второй человек, способный удержать её и направить.
— Ты?
— Возможно. Мой знак связан с тем же наследием. Но я не знаю, достаточно ли этого. Мы не должны проверять догадки, пока не поймём, что задумала Астрид.
— А второй камень? — спросила Бергита. — Он уже в пути.
— Он нужен ей, чтобы завершить ритуал, — ответил Сэмуэль. — Но если она получит его, это ещё не означает, что победа будет за ней. Камень может быть использован для запечатывания, а не только для открытия.
Я посмотрела на свою ладонь. Знак не светился, но я ощущала его, будто под кожей лежала тонкая нить жара.
— И что мне делать?
— Не позволять Астрид заставить тебя действовать из страха или ненависти, — ответил отец. — Она умеет использовать чужую боль. Она использовала Гектора, пыталась использовать Джесс и теперь рассчитывает на тебя.
— Тогда пусть попробует, — сказала я.
Луц чуть крепче сжал мою руку.
— Мы не позволим ей добраться до тебя одной.
Я посмотрела на него. Он не говорил, что будет решать за меня или что запретит мне рисковать. Он просто напоминал: я не одна.
И именно это удержало меня от того, чтобы немедленно броситься искать Астрид.
В этот момент в коридоре раздался быстрый шаг.
Все обернулись.
Рик первым поднял голову. Его глаза сузились, а Джесс мгновенно придвинулась к нему.
— Наконец-то, — произнёс он.
Дверь открылась.
На пороге стоял Ион Балан.
Он выглядел так, словно не преодолел большое расстояние, а просто вышел из соседней комнаты. Серебристо-золотые волосы свободно падали на плечи, белая мантия была испачкана тёмной грязью у подола, а лицо оставалось спокойным. Только глаза выдавали его раздражение.
— Я вижу, вы начали без меня, — сказал он.
— Ты обещал приехать, — резко ответила я.
— И приехал.
— Спустя столько времени?
Ион посмотрел на меня, затем на Бергиту.
— Я не ехал по дороге, Лея. Я двигался быстрее, чем вы успели бы моргнуть. Но вокруг Волчьей поляны была установлена завеса, которая искажала следы и не позволяла мне определить, кто находится внутри. Она не могла остановить меня физически, зато мешала понять, куда именно я должен прийти. Когда завеса ослабла, я оказался здесь.
Ольга побледнела.