Сэмуэль взял её за руку.
— Я тоже не знал, что ты жива. Я думал, что потерял вас обеих.
Я посмотрела на них. Двое людей, которых я считала мёртвыми, стояли рядом со мной. Они не могли вернуть мне годы детства, не могли стереть страхи и одиночество. Но они были здесь.
— Я не знаю, смогу ли сразу привыкнуть к тому, что у меня есть родители, — призналась я. — Я почти не знаю вас.
Анна медленно кивнула.
— Я понимаю. Я не прошу тебя забыть прошлое или сразу назвать меня мамой, если тебе трудно. Я хочу только получить возможность узнать тебя. Если ты позволишь.
Я смотрела на неё, пытаясь найти в себе ответ. Во мне боролись обида, облегчение, радость и страх. Я боялась, что если подойду ближе, то снова потеряю её. Боялась поверить в то, чего так долго не смела даже желать.
Но она не торопила меня. Не пыталась обнять силой. Просто ждала.
Я сделала один шаг.
Анна подняла руку, но остановилась, оставляя решение за мной.
Тогда я сама обняла её.
Она прижала меня к себе, осторожно, словно боялась причинить боль, и заплакала снова. Я тоже не смогла сдержать слёз. Её пальцы дрожали у меня на спине, а я уткнулась лицом ей в плечо и впервые за много лет позволила себе почувствовать себя не только альфой, не только наследницей древней крови, но и дочерью.
— Я здесь, — шептала Анна. — Я здесь, моя девочка.
Я не знала, сколько времени мы простояли так. Луц держал меня за плечо, а Сэмуэль обнимал нас обеих. Элиза отвернулась, вытирая глаза, а Фред негромко кашлянул, словно пытался скрыть собственное волнение.
Когда мы наконец вошли в дом, Анна села рядом со мной. Она рассказывала о том, что помнила о нашей семье, о моей бабушке Иви и о дедушке Лиаме. Сэмуэль дополнял её рассказ, иногда поправляя детали, и они даже поспорили о том, кто из них первым признался в любви.
Я впервые услышала, как мама смеётся.
И поняла, что хочу запомнить этот звук.
Я не простила прошлое за один день. Не перестала сердиться на судьбу и на все обстоятельства, которые отняли у меня семью. Но теперь у меня был шанс построить с родителями отношения заново. Не из воспоминаний, которых почти не осталось, а из маленьких разговоров, совместных завтраков и вечеров, когда никто не уходил, не попрощавшись.
И впервые я знала, что больше не обязана искать их в одиночестве.
***
Возвращение Анны принесло нам радость, но не могло отменить того, что произошло с другими семьями. Вскоре после её появления Ион прислал сообщение. Его люди обнаружили следы жизни в развалинах старого убежища, где мы в последний раз видели Гектора.
Сначала никто не хотел верить, что он мог пережить обрушение. Но следы были слишком явными: кровь на камнях, отпечатки рук на внутренней стороне заваленного прохода и следы, ведущие в лес. Гектор выбрался из-под обломков и сумел уйти, прежде чем его нашли.
Через несколько дней его обнаружили далеко от Волчьей поляны. Он был тяжело ранен, истощён и больше не мог рассчитывать на помощь тех, кто прежде шёл за ним. Некоторые из его людей погибли, другие разбежались, а оставшиеся отказались подчиняться человеку, который привёл их к поражению.
Ион доставил его на Волчью поляну под охраной.
Когда я увидела дядю, мне показалось, что передо мной стоит другой человек. Его тёмные кудри были спутаны, лицо осунулось, а на скуле темнел глубокий шрам. Он выглядел измученным, и в его взгляде больше не было прежней самоуверенности.
Гектор остановился перед нами. Рядом стояли Сэмуэль и Анна. Луц держался чуть позади меня, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.
— Значит, ты всё-таки выжил, — сказала я.
Гектор слабо усмехнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица.
— Похоже на то.
— Я думала, что ты погиб под обломками.
— Иногда мне самому кажется, что так было бы лучше.
Я удивлённо посмотрела на него. В его голосе не слышалось привычной насмешки. Только усталость и горечь.
Гектор перевёл взгляд на Сэмуэля.
— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что рад видеть брата.
Отец долго смотрел на него, прежде чем ответить:
— Я слишком долго надеялся, что однажды ты одумаешься. Что вспомнишь, кем мы были друг для друга, и остановишься, прежде чем станет слишком поздно. Но ты продолжал идти дальше, даже когда вокруг тебя оставались одни разрушенные жизни.
Гектор опустил голову.
— Я знаю.
Эти два слова прозвучали так тихо, что я едва их расслышала.
— Ты знаешь? — переспросила я. — Тогда почему продолжал? Ты ведь видел, что происходит. Ты знал, сколько людей пострадало из-за тебя. Ты разрушал семьи, лишал других дома, отнимал жизни. И всё ради власти.