Сэмуэль и Анна остались рядом со мной.
Анна постепенно узнавала меня заново. Она выясняла, что я люблю на завтрак, какие книги читаю, почему иногда просыпаюсь среди ночи и почему Луц всегда знает, когда мне нужно побыть одной, а когда — просто обнять меня. Иногда мы смеялись над пустяками, иногда спорили, а иногда сидели рядом в тишине, и это тоже становилось частью нашей жизни.
Сэмуэль старался не вмешиваться в мои решения. Он не пытался заменить собой годы, которые пропустил, и не требовал, чтобы я называла его отцом при каждом удобном случае. Но однажды, когда я вернулась с тренировки уставшая и раздражённая, он молча поставил передо мной тарелку с едой и сел напротив.
— Ты ведь знаешь, что можешь обращаться ко мне, если тебе что-то понадобится? — спросил он.
Я посмотрела на него и улыбнулась.
— Знаю.
Это было немного. Но для нас обоих оказалось важным.
Бергита тоже осталась на Волчьей поляне. Она дала полные показания о своей работе на Гектора и о том, как Астрид использовала её в качестве магического маяка. Ей не вернули доверие сразу, и она не ожидала этого.
Кетада и Ольга и Эми проверили защитные руны вокруг Волчьей поляны, чтобы никто больше не смог использовать магию для слежки за нами.
А Джесс постепенно училась жить без страха, что однажды кто-то снова решит, будто её кровь или магия принадлежат ему. Она ещё не решила, когда и на каких условиях встретится с Баалой, но теперь это был её выбор, а не приказ. Рик не торопил её и не требовал признаний. Он просто оставался рядом, и этого пока было достаточно.
Микаэла вернулась на Поляну спустя некоторое время, успев побыть в одиночестве и переосмыслить свои поступки. Она больше не хотела ссориться со мной и постепенно начала налаживать со мной контакт, оставив прошлые обиды позади. Я была рада что мы ошибались в своих предложениях на счет её предательства. А спустя время Микаэла и Эрик наконец сблизились и начали встречаться.
Однажды вечером мы с Луцем сидели у реки. Вода отражала последние полосы заката, а ветер шевелил траву у берега. Я положила голову ему на плечо.
— Я всё время думала, что должна быть сильной, — сказала я. — Что если я позволю себе бояться или грустить, то подведу всех.
— Ты можешь быть сильной и всё равно бояться, — ответил он. — Ты можешь быть альфой и всё равно нуждаться в ком-то рядом.
— А если я однажды снова ошибусь?
— Тогда мы будем разбираться с этим вместе. Но, пожалуйста, постарайся в следующий раз не прыгать в древние врата первой.
Я рассмеялась и толкнула его плечом.
— Ничего не обещаю.
Он повернулся ко мне, и его синие глаза смягчились.
— Я люблю тебя, Лея. Не за то, что ты альфа. Не за то, что у тебя особая кровь или знак на руке. Я люблю тебя за то, какая ты есть. Даже когда ты упрямая, даже когда злишься на весь мир, даже когда боишься, что не справишься.
Я почувствовала, как защипало глаза.
— Я тоже тебя люблю.
Луц поцеловал меня, и на этот раз в поцелуе не было страха потерять друг друга. Только тепло, доверие и обещание, которое мы могли выполнить не потому, что судьба связала нас, а потому, что мы сами выбирали оставаться рядом.
Вскоре мы начали готовиться к свадьбе, которую когда-то отложили из-за угрозы Астрид. Она должна была состояться до следующего полнолуния. Элиза взялась за приготовления, Фред обещал устроить пир, а Рик заявил, что будет произносить тост только при условии, что ему позволят выбрать музыку.
Джесс согласилась быть рядом со мной в этот день. Она ещё не решила, когда и на каких условиях встретится с Баалой, но теперь это был её выбор. Рик не торопил её и не требовал признаний. Он просто оставался рядом, и этого пока было достаточно.
Анна предложила помочь Элизе с приготовлениями, и вскоре они уже спорили о цветах, украшениях и том, сколько еды понадобится для всех гостей. Сэмуэль наблюдал за ними с тихой улыбкой. Иногда я ловила его взгляд и видела, как много для него значит то, что наша семья снова может находиться под одной крышей.
Я всё ещё училась принимать это. Иногда мне казалось, что счастье слишком хрупкое и достаточно одного неверного шага, чтобы потерять его. Но постепенно я переставала ждать, что каждый хороший день непременно закончится бедой.
В ночь перед полнолунием я вышла на крыльцо и посмотрела на луну. Знак на моей ладони был почти незаметен. Он больше не горел и не тянул меня к древней силе. Но я знала, что он останется со мной — как напоминание о том, что наследие не обязано становиться цепью, а сила не делает человека достойным власти.
Я не уничтожила прошлое. Не вернула погибших. Не смогла изменить всё, что случилось с нашей семьёй.