У Минтора рот раскрылся от удивления, когда он увидел, что было на этих тряпках. На обоих кусках был вышит королевский герб Авентины.
Минтор побледнел.
— Его Королевское Величество…
— Не беспокойся. — перебила его Пичи. — Они уже старые. Королю еще вышьют. Это его ночные одежды. Поэтому старая корова Вильма может носить эти тряпки, как делал это король.
— Ну вот, старуха-Вильма, — обратилась Пичи к корове, — ты выздоровеешь через несколько дней. Пичи улыбнулась.
— Посмотрите, Минтор! Какая у нас корова стала важная! Привяжи ее теперь к воротам и давай других животных. Их мы отнесем в башенную комнату.
Стражник сказал;
— Ступайте! Я присмотрю за коровой. Ваше Величество!
— Ты очень добрый человек. Такого нигде не найти! Как тебя зовут? — спросила Пичи у стражника.
— Дискин, мэм.
— Тебе нравятся животные, Дискин? — спросила его Пичи.
— Да, мэм! — ответил стражник. — У меня были животные, и я… На меня произвело глубокое впечатление то, как Вы пытались спасти бедного барашка несколько дней тому назад и… В общем, у меня есть коза. У нее икота. И она икает вот уже целую неделю, и ничего у нее не проходит.
— Икота? — переспросила Пичи. — Можешь ты двести козу завтра утром?
Дискин стоял, переминаясь с ноги на ногу.
— Не хотелось бы. Ваше Величество, чтобы Вы осмотрели ее сегодня. Она вон там, в том кустарнике я ее привел сюда, — сказал он и показал на кустарник, что был невдалеке.
Пячи поглядела в ту сторону, куда указал Дискин но ничего не смогла рассмотреть. Было уже темно. Она улыбнулась Дискину.
— Что ж, веди ее сюда! — сказала Пичи.
— Посмотрите, Ваше Величество, да? — обрадовался стражник.
Он помог Минтору привязать корову к воротам, а потом побежал за козой. Минтор же взял свою собаку и индюшку. Марли — своего котенка, Нидия — поросенка, а Кэтти — кролика, и все они зашагали вместе с Пичи в замок.
Дискин посмотрел им вслед. Как только они скрылись из виду, он вернулся на свой пост и увидел у ворот, напротив коровы, старую женщину. То была Орабелла.
Она укрыла свое лицо капюшоном, и трудно было разобрать, что это была за женщина.
— Что тебя привело к дворцу? — спросил стражник.
— Обстоятельства, сэр, — ответила она, — и больше ничего. А та прекрасная девушка, которая осматривала корову, она кто? Принцесса?
Орабелла хорошо знала, что это была принцесса Пичи. «И эта сучка носит столько драгоценностей, что хватило бы десяти женщинам», — подумала про себя Орабелла.
Сама мысль о том, что у принцессы такое состояние приводила Орабеллу в ярость.
Дискин утвердительно кивнул головой.
— Это была Ее Королевское Величество, принцесса Пичи! А теперь ступай своей дорогой, сказал он.
Орабелла проигнорировала его требование и посмотрела на корову.
— Ее Величество имеет дело с животными, я вижу. Я видела, что она нескольких унесла с собой в замок. Они что, хворают?
— Да, — ответил Дискин. — А теперь ухода отсюда немедленно, или я тебя выпровожу си. дои…
— Принцесса будет лечить животных в замке? — спросила Орабелла.
— Не твоего ума дело! — ответил стражник. Орабелла немного подумала и сказала, обращаясь к Дискину:
— Добрый человек, как ты думаешь, возможно будет для меня принести Ее Королевскому Величеству мою птичку? Бедная птаха сломала себе крыло.
— В другое время. Принцессе на сегодня работы хватит. Убирайся отсюда!
Орабелла была удовлетворена тем, что она узнала, и ушла за деревья, где ее дожидался Бубба. Она услышала, как он причитал:
— Но… Он… Тетушка Орабелла! Мне все еще больно, — хлюпал он и дотрагивался до своего разбитого носа.
— Ну, конечно же, он болит, так как он разбит. Ты, слабоумный, разве не понимаешь? Хорошо, что еще так все обошлось. А если не перестанешь хлюпать, то я разобью вдобавок твою пустую голову, — сказала тетушка Орабелла.
У Буббы тяжело было на душе и вдобавок сильно болел нос. Это тетушка Орабелла разбила ему нос прикладом из-за того, что не смог подстрелить Пичи.
— Я не смог сделать этого, тетушка Орабелла. С была маленькая белка. А вдруг бы я подстрелил белку вместо нее? Нет, с животными я так не могу…
— Мы свою задачу не выполнили. Ты выстрелил в небо, дурья твоя голова! И вдобавок ты потом потерял ружье. Теперь у нас нет оружия, нет денег. Ты знаешь, что последние я истратила, чтобы приобрести еды на завтрак? — спросила она,
Бубба затряс головой.
— Я никогда не говорил тебе о секрете. Тетушка Орабелла, у меня есть секрет и…
— У тебя все еще находится та птица со сломанным крылом? — спросила гневно она. Бубба заморгал глазами.
— Я не собираюсь убивать ее, Бубба. Я собираюсь отнести ее к Пичи. Она лечит больных животных.
— Она… Она… лечит? Тетушка, птице там неудобно, — указал он на карман. — Вот она.
Очень осторожно он вынул крошечную птичку из своего кармана.
— Можем мы отнести ее сейчас, тетушка Орабелла? Может, Пичи перевяжет ей крыло прямо сейчас? Мы…
— Потерпи, Бубба! Потерпи! А сейчас пойдем! Она свернула на узенькую тропинку, которая вела к лугу, и повела Буббу к амбару, где они раньше останавливались. Теперь она поняла, что у Пичи была такая же страсть к животным и жалость, как и у Буббы.
— По этой причине эта сучка не сможет отказать в помощи раненой птице, — думала Орабелла.
— А за эту услугу горная принцесса получит подарок. Конечно же, смертельный! — рассуждала сама с собой Орабелла.
Она тешилась своими мыслями всю дорогу до амбара. Чуть попозже она вернется в Северну» Каролину, в Поссом Холлоу, где в недрах ручья лежат горы золота.
Сенека в ярости поднимался в верхнюю комнату башни. Великолепно приготовленный ужин остыл и стоял нетронутым в его апартаментах. Свечи уже почти догорели, и охлажденное шампанское уже нагрелось. Его неуправляемая жена провинилась снова. Боже! Можно ли с ней о чем-нибудь договориться по-настоящему?
Едва переводя дыхание, он наконец-таки преодолел все ступени, ведущие наверх, и подошел к двери. Он даже не представлял себе, какая картина ждет его за дверью. Он открыл дверь. Минтор поклонился. Марли, Кэтти и Нидия сделали реверансы.
Сенека не обратил на них никакого внимания. Он прошел прямо к Пичи. Та сидела на полу и пыталась удержать злую индюшку. Он поравнялся с ней и уловил сильный запах виски и чего-то еще, наверное, камфоры.
Неужели Пичи пила эту смесь? Он взглянул хорошенько на нее. Ее вид был ужасен: бриллиантовая корона висела сбоку (она не упала только потому, что была перехвачена ее прядями волос), ее нарядное платье было перепачкано сажей и перьями и шерстью животных. И вдобавок куча драгоценностей во всех местах, где можно было их подвесить или подцепить?! «Вот уж, воистину, жадность погубит человека!» — подумал Сенека.
Он чувствовал, как в нем закипает ярость. Причин тому было много, и он не знал, с чего начать.
— Там у ворот пьяная корова в ночном халате моего отца!? Это как понимать? — гневно спросил он ее.
Она смахнула с лица несколько рыже-золотых прядей и ответила;
— И ты был бы такой пьяный, если бы тебе влили в глотку виски-ликера! Это так надо было, — ответила она. — Это такой метод лечения. А потом, нам надо было ее обернуть во фланелевую тряпку. Ну, Нидия и принесла из прачечной тряпья. Корове нужна была помощь.
— Я вижу, — выдавил из себя Сенека. Он оглядел некогда грязную комнату и глазам своим не поверил. Комната сияла чистотой, а Нидия и Кэтти заканчивали отскребать грязь со стен.
— Это моя новая больница для животных! — торжественно заявила она.
— Подойди сюда! — приказал ей Сенека и потащил ее за руку в дальний угол комнаты, где их не смогли бы услышать присутствующие.
— Можно мне узнать у тебя, что ты сделала со своим нарядом? — прошипел он ей на ухо. Пичи оглядела себя.
— Платье грязное.
— Оно грязное, Пичи, потому что… Оно… оно… Он даже не мог подобрать слов, чтобы выразить свое недовольство.
— Это сажа, Сенека. И камфора тоже, а еще сало. Я и вправду не хотела применять расплавленное сало, но пришлось. А еще лучше растирать жиром хорька. Но у меня времени не было поймать его. Послушай, а в Авентине есть хорьки?