Надо же, на этот раз имя всё же решили поменять.
Дарелл Марк Бёрк, 30 июня, 1994
Дальше всё по списку: Где родился, где вырос, где учился.
«Место работы: автозаправка.»
Вы серьёзно?!
Уф.
Кладу папку на колени и захлопываю с неимоверной злостью.
На этот раз новый дом Остина будет находиться намного дальше от моего. Но радует то, что район довольно тихий, поэтому за то, что на Уэльса нападут, беспокоиться не стоит.
Беспокоиться? Не может быть, Джейд!
Только не говори, что ты действительно волнуешься за этого Би…Остина…
Боже правый, я даже в своих мыслях больше не могу назвать его кретином.
Таксист останавливается у нужного мне паба и я, оплатив, выхожу из машины. На улице заметно похолодало, а это значит, что надвигается дождь.
Поправив чёрное платье и снова приведя волосы в порядок, я направилась в здание паба, где и должен сейчас находиться Остин. В заведении оказалось немноголюдно. Уэльс стоял у барной стойки и о чем-то увлечённо болтал с официанткой. Робкая улыбка и опущенные ресницы девушки.
Смущается?
А он?
А он смотрит на неё, улыбаясь во весь рот, и поворачивается в мою сторону, замирая с бутылкой в руках.
Поднимаю руку, легонько ей взмахнув в приветствие, и боюсь сделать шаг, чтобы не помешать ему ещё немного побыть счастливым.
Он ставит бутылку на стол, а затем снимает фартук и выходит из-за барной стойки. На его лице явное беспокойство, а плечи напряжены. В этот момент я жалею, что вообще появилась здесь, и заставила одним своим видом оторваться от беседы с милой девушкой.
— Всё в порядке? — хмурится, всматриваясь в глаза. — Ты…плакала?
О боже.
— Я? Нет, — слишком поспешный ответ. — Просто аллергия. Всё цветет, понимаешь.
И, кажется, понимает. Или делает вид.
— У нас тут…
— Остин, — нехотя прерываю я, он тут же оборачивается. — Мне нужно с тобой поговорить.
Его челюсть напрягается, и он сдержанно кивает.
Я открываю дверь на улицу, где меня тут же обдаёт ветром, и спускаюсь вниз по ступенькам, останавливаясь у окна паба. Он останавливается рядом, сунув руки в карманы.
— Я только что из полицейского участка, — начала я. Мой голос дрожал, как и я сама, от чего мне пришлось остановиться, и глубоко вдохнуть.
— Ты вся дрожишь. Тебе холодно?
— Нет, я…
Остин поднимает руку в останавливающем жесте, а затем снимает свой свитер и протягивает его мне, оставаясь в одной майке.
— Я не могу, — качаю я головой.
— Если ты не наденешь его, я вернусь к «своей» работе, — голос холодный.
Предупреждающий.
Я нехотя протягиваю руку и надеваю поверх платья тёплый, крупной вязки, бежевый свитер.
Он пахнет им.
Пахнет дождливым утром и крепким кофе, сваренным с утра, после происшествия с разбитым горшком.
— Так что там с этим мудилой-полицейским?
Я хмурюсь, а затем понимаю, о ком идёт речь.
Гэвин.
Это вызывает улыбку, и я тут же прячу её за невысоким горлом свитера. Его глаза исследуют моё лицо, а затем он делает шаг навстречу мне, от чего по моему телу пробегается холодок.
Если я не продолжу - это ничем хорошим не закончится.
— С этого дня ты в программе по защите свидетелей. Все твои новые данные в этой папке, — протягиваю в его сторону руку, он не спешит забирать, — и у тебя новый дом.
— Мне и старый по вкусу, — отрезает он, наконец-то забрав папку из моих рук.
Поверь, Остин, не одному тебе.
Я скрещиваю руки на груди в надежде, что дальше он прочтёт всё сам. Я больше не хочу говорить, спорить или убеждать. Я устала врать.
Особенно ему.
— Когда я должен буду уехать? — интересуется он, смотря куда-то себе под ноги.
— Сегодня вечером за тобой заедут.
Он резко поднимает голову.
— Мудила-полицейский? — кривится, словно откусил кусочек гнилого яблока.
Киваю.
Боже, почему это выглядит так, будто мы прощаемся?
Я не хочу, чтобы это выглядело именно так. Потому что…потому что я не оставлю тебя, Остин.
Я не знаю, что происходит в следующий момент, но мои руки самопроизвольно тянутся к его талии, окольцовывая. Прислоняюсь щекой к его груди и замираю, вдыхая запах мужского парфюма.
Он напрягается, и только спустя несколько секунд одной рукой он сильнее прижимает меня к себе, а второй зарывается в мои волосы. Тяжело вдыхает и причмокивает губами.
Как же хорошо чувствовать его рядом. Чувствовать его тепло и крепкие объятия, из которых не выпускают тебя до тех пор, пока ты жалобно не начнешь стонать от того, что это не твой выбор, а просто…так надо.
Надо отпустить и сделать шаг назад.
Натянуть рукава мужского свитера до замёрзших кончиков пальцев и снова уткнуться носом в горло плотной вязки. Ещё раз почувствовать запах, который только что ускользнул вместе со своим владельцем, и вздрогнуть от приятных ощущений, окольцовывающих тебя словно ореол.
А затем снова оказаться в крепких объятиях, потому что так хочется, потому что так нужно.
Потому что.
Глава 10.
— Вот, я пересадила его в горшок чуть побольше, — Джейд протянула мне цветок Жасмина в тот момент, когда я решил присесть в проходе между гостиной и её спальней.
Не знаю почему, но мне нравилось это место. Оно казалось мне уютным и каким-то до боли знакомым. Может, когда-то у нас дома был похожий проход?
Бред.
Родительский дом был слишком огромным для таких маленьких и неуместных коридоров.
— Спасибо, — еле слышно и брошено куда-то за её спину.
— Я заварю тебе чай в дорогу, — утверждение, чтобы быстрее скрыться за стенами кухни и не показываться ещё несколько минут.
Беспокойство — это то, что было написано на её лице с самого утра, когда к моим ногам упал этот хренов горшок с Жасмином.
Трудно было понять из-за чего именно она начала беспокоиться. Из-за цветка или произнесенного мной имени?
У меня были тысячи вопросов в ту секунду, но я решил промолчать и попытаться разобраться во всём сам.
Да и что у неё спрашивать? Она ведь обычный, грёбаный, социальный работник. Всё, что она знает — находится у меня в руках.
Нет, не долбанный цветок, а папка.
Папка с моим выдуманным именем и фамилией.
Блять, это всё какой-то бред.
Ставлю цветок на пол и тянусь свободной рукой в карман брюк, в котором лежит аккуратно сложенный лист из тетради. Сегодня утром я выдрал его из тетрадки, на работе, которая вовсе не моя работа.
Нужно быть долбанным идиотом, чтобы поверить в то, что я действительно был барменом.
Вопросы. Вопросы. И ещё раз вопросы.
И ни одного ответа.
Разворачиваю лист и, убедившись, что она всё ещё на кухне, читаю о первом воспоминании.
1. Чужие женские руки, которыми гладят щенка.
2. Разбитый горшок с цветком, на белом кафельном полу.
3. На меня падает что-то тяжелое, от чего я тут же отключаюсь.
А если это просто воспоминание о каком-то фильме?
Да? А почему же у тебя болит затылок каждый раз, когда ты об этом вспоминаешь?
Три пункта и тысяча сомнений.
В голове постоянно крутится вопрос, но собрать его в одно предложение я пока не могу. Не получается.
Слышу приближающиеся шаги и, сложив лист, засовываю его обратно в карман.
— Вот, — Джейд протягивает мне чай в дорогу, а затем поднимает голову из-за внезапного стука в дверь.
Несколько секунд стоит на месте, никак не реагируя, а когда раздается очередной стук, вздрагивает.
Да что с ней?
Встаю с пола, как только она проходит мимо и дёргает за ручку.
Вот он. Собственной ёбаной персоной.
Мудила-полицейский.
— Мисс Прайс, — кивает, и делает шаг в квартиру.
Поворачивает голову в мою сторону и, поджав губы, произносит:
— Мистер Холланд. Я думаю, нам пора.
А я думаю, что ты должен пойти на хрен. Как тебе такое предложение?
— Буду ждать Вас в машине, — отчеканивает мудила-полицейский и, развернувшись, выходит из квартиры.