Прикрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья и почувствовала, как что-то теплое и мягкое коснулось моих рук. Кот по имени Жак пристроился у меня на коленях, скрутившись комком.
Буду считать это примирительным жестом.
Оборачиваюсь назад, убедившись в том, что за нами никто не едет и облегчённо выдыхаю, прикрыв глаза.
Сон, сон. Мне нужен сон.
— Мисс? — отдаленно. — Мисс? — уже настойчиво.
Открываю глаза, причмокнув губами и гляжу сквозь водителя на одноэтажный дом впереди машины.
Приехали.
Так быстро? Я уснула? Видимо.
Тянусь рукой в карман бежевого пальто и достаю оттуда деньги, затем протягиваю их водителю. Мужчина пересчитывает купюры, пока я открываю дверь и ступаю на мокрый асфальт. Как только он заканчивает - желает мне доброго дня.
Жаль, что добрым он никак не может быть.
Взяв в одну руку горшок с цветком, а во вторую недовольного пробуждением кота, я направилась в сторону дома, ощущая, как удары сердца набирают обороты. Никогда не думала, что увидеть Уэльса будет так волнительно. Нет, конечно раньше у меня были похожие перепады сердечного ритма, когда он находился рядом, но лишь от раздражения или гнева, а не от…предвкушения?
Я не видела его всего одиннадцать часов и…волновалась. Да, чёрт побери, я волновалась за этого идиота.
Вдруг его нашли? Вдруг он уже мёртв, а я стою тут и стучу кулаком в дверь, еле придерживая рыжего паршивца, что стремиться испортить мою тёмно-зеленую юбку.
Кажется, нашему примирению пришел конец, Жак.
Дверь распахивается, кот вырывается из моих рук, вбегая внутрь дома, а я кривлюсь от боли, потому что наглый кусок шерсти исцарапал мне руку.
Уф.
— Джейд? — удивлённо, потирая глаза. — Я думал ты…
— Ты не против если я? — указываю на промежуток между ним и дверью.
Он отходит в сторону, а я вхожу в дом, поставив горшок с жасмином на комод в проходе, пытаясь найти кухню. Прикрыв левой ладонью глубокие царапины на правой, я подхожу к умывальнику и включаю поду, подставив под ледяную струю руку. Кровь смешивается вместе с водой, и я чувствую подступающую рвоту.
Да, агент по имени Джейд Прайс не переносит вида крови, и это её большой минус.
— Ох, блять, — слышу я голос рядом, и замечаю застывший взгляд Остина на моей расцарапанной руке.
Некоторое время он медлит, а затем начинает открывать шкафчик за шкафчиком в поиске…аптечки? Да, именно это он держит в своих руках, пытаясь открыть пластмассовый чемоданчик.
Рука начинает неметь, и я отдергиваю её словно ошпарив о кипяток. Хмурюсь от нахлынувшей боли и прислоняюсь спиной к стене.
Бессонница даёт о себе знать.
Тонкие пальцы касаются моей руки, и я тут же открываю глаза, наблюдая за тем, как он обрабатывает раны, изредка поглядывая мне в глаза.
— Я привезла тебе кота, — тихо произношу я, разорвав затянувшуюся тишину.
— И, я думаю, уже пожалела, — произносит он, улыбнувшись уголком губ.
Хочется сказать, что царапины — это ещё пустяк по сравнению с тем, что тебя могли убить, Остин. Но я вжимаюсь сильнее в стену, сжав губы в тонкую линию, ощущая, как начинает щипать обработанная рана.
Он замечает мою реакцию и чуть опускает голову, приоткрыв влажные губы. Что-то прохладное касается моей кожи, и я вздрагиваю, наблюдая за тем, как он дует на одну из ран.
Взгляд самопроизвольно скользит куда-то вниз, нащупав то, что хотел увидеть. Он возбуждён. Прямо сейчас, рядом со мной, и от одной мысли о том, какой он твёрдый, я начинаю ощущать пульсацию там, где хочу его больше всего.
Хочу.
Прямо сейчас.
Прямо здесь.
Сжимаю челюсть, стараясь предательски не простонать его имя и ловлю на себе тёмно-карие глаза. Исследуют, изучают, щурятся.
Всё, я погибла.
Вырываю руку и обхватываю ей же его шею, притягивая к себе. Прижимаюсь всем телом к его телу, чувствуя, как что-то горячее и твёрдое касается низа моего живота.
Секунда, и я попадаю в плен его губ. Мягких, горячих, искусанных.
Боже.
Стону ему в рот, ударившись спиной о стену, и проникаю в его горячий рот как можно глубже.
Я хочу почувствовать его каждой клеткой своего тела.
Пальцы путаются в блондинистых волосах, скользя по ним, оттягивая. Пытаюсь закинуть ногу на его бедро, но чёртова юбка…мать её, почему она такая длинная?! Не могу больше терпеть этих мучений и стараюсь скинуть пальто, чтобы освободиться от чего-то лишнего.
Скидываю туфли с ног и отталкиваюсь от стены, пока его руки нащупывают край блузки где-то сзади. Прижимаюсь к нему сильней, как только он оказывается прижатым мной к подоконнику и протяжно стону куда-то ему в скулу, как только его ладони накрывают мою грудь.
Сними. Сними с меня эту чёртову блузку!
— Пожалуйста, — умоляю я, пытаясь нащупать замок где-то между своих лопаток.
Он смеётся мне в губы, и я буквально влюбляюсь в этот смешок. Схватываю его приоткрытыми губами и сглатываю, почувствовав тягу внизу живота.
Ещё чуть-чуть и я кончу лишь от того, что его член трётся о моё бедро.
Он присаживается на подоконник, запустив пальцы под мою блузку и пытается стянуть её через верх. В тот момент, как я наваливаюсь на него, на этот раз ощущая твердость его члена прямо на своем клиторе. Нетерпеливо трусь о него и схватываю мужской рык, брошенный куда-то в угол моих губ.
— Достань, — шёпот. Сбитый.
— Что? — почти задыхаясь, спрашиваю я.
— Возьми его, — указывает он, и хватает мою левую ладонь, оттянув своей рукой резинку домашних штанов.
Дрожащей рукой проникаю в его боксеры и замираю, вслушиваясь в его стон. Я готова слушать его каждый день, знать, что он стонет лишь от одного моего прикосновения.
Моего.
Идиотки-Прайс.
Как щелчок.
Выдергиваю руку, словно ошпарившись, и делаю шаг назад, осознав, как далеко всё это зашло. Его глаза в полном непонимании и возбуждении исследуют моё лицо, а затем веки вздрагивая прикрываются.
— Твою мать, — злой рык разрывает просторную кухню, и я дёргаюсь, сделав еще один шаг назад. Ноги становятся ватными, а внизу неприятно мокро.
— Я не могу, — зачем-то проговариваю я.
— Я, блять, знаю, — зло кидает он, оттолкнувшись от подоконника. Накрывает лицо ладонями и словно ураган пролетает мимо меня, задев стол.
Глава 11.
В память врезается похожий сюжет.
Только я на полу, вокруг скомканные простыни, измазанные в крови, а позади раздаётся хлопок двери, словно пощёчина.
Дура.
Накрыв лицо ладонями, опускаюсь на пол и внезапно даже для самой себя, начинаю плакать. Боль зарождается где-то в груди, откусывая самообладание кусок за куском.
— Дешёвка.
— Провинциальная выскочка.
— Идиотка-Прайс? Лучше «Шлюшка-Прайс».
Брошенные когда-то фразы Дэвида, въевшиеся мне в память, долбят молотком о черепную коробку, чтобы напомнить о себе. Напомнить о том, как я ничтожна.
— Джейд? — мужской голос где-то рядом, я вздрагиваю, пытаясь проморгать слёзы.
Крепкие руки ложатся мне на плечи. Остин присаживается рядом со мной, стараясь повернуть меня к себе, но я не хочу. Не хочу, чтобы он видел меня слабой.
Но он видит, идиотка.
— В чём дело, Джейд? — нежный голос касается мочки моего уха.
Он слишком робок. Слишком взволнован.
Мотаю головой, оказавшись в его объятиях и признаю, что я сдалась.
Я просто устала.
— Это из-за меня?
Дурак. Какой же ты дурак, Уэльс.
— Тогда в чём дело? — он не отстанет.
Обхватив меня правой рукой, прижимает к себе, а левой старается убрать спутавшиеся чёрные волосы, что облепили моё лицо. Заправляет мне их за ухо и пытается поймать мой взгляд.
— Это…неважно, — всхлипываю я, ощутив, как он напрягся.
— Ты, блять, конечно извини, но это ещё как важно. Мы чуть не трахнулись, а теперь ты плачешь, и это просто полный пиздец, — он разгневан. — Что прикажешь мне думать? У меня создается такое впечатление, будто ты плачешь потому…потому…да, блять, почему?