Мужские побледневшие пальцы крепко сжимают пистолет, направленный на меня, а я делаю испуганный шаг назад, немного покачнувшись.
«А на что ты надеялась, идиотка-Прайс?» — проговариваю я сама себе, глядя прямо в дуло пистолета.
— Остин, я могу всё объяснить, — шепчу я, сдерживая зародившуюся истерику внутри себя.
Его губы кривятся в ухмылке. Ядовитой, вязкой и неприятной.
Той, которой я не видела уже шесть лет.
Улыбка, говорящая лишь одно «Мне на всё плевать, поэтому ты сдохнешь первой».
— Увидимся в аду, Прайс, — холодный тон.
И выстрел.
Глава 14.
— Джейд? — чей-то крик раздаётся позади меня.
Не знаю почему, но оборачиваться не хочется, ведь с каждым шагом вперёд мне становится легче. Здесь светло. Очень. Вокруг просто бело, а впереди стоит лавочка, на которой сидит женщина в белом кружевном платье.
Увидев меня, она тут же встает и поднимает руки в останавливающем жесте. Я хмурюсь, потому что она не даёт мне пройти вперёд.
Почему?
Качает головой, и я замечаю, как по её щекам катятся слёзы. Карие глаза смотрят на меня с немой мольбой, а дрожащие руки тянутся к лицу, чтобы стереть слёзы с лица.
— Джейд?! — снова где-то позади.
Женщина смотрит сквозь меня, а затем делает шаг назад, туда, где совсем недавно стояла скамейка. Я хочу идти вслед за ней, но она тут же останавливается и вновь смотри мне в глаза, тихо шепча:
— Помоги ему.
Помочь? Кому?
— Джейд, ну же! — усилившийся крик сзади заставляет меня вздрогнуть, и я оборачиваюсь назад, окунувшись в ту темноту, откуда несколько минут назад пришла.
Боль в районе грудной клетки буквально разрывает меня на куски, и я жалобно стону, пытаясь избавиться от причины этих мук. Что-то холодное на полпути перехватывает мои ладони, и я открываю глаза, видя перед собой Гэвина.
— Твою мать, — выдыхает он, нависая надо мной. Тянется ладонями к лицу и всего на секунду укрывается ими от этого грёбаного мира. — Я думал, что потерял тебя, — почти шёпотом.
Пытаясь произнести хоть слово, я судорожно набираю воздуха в лёгкие и ощущаю неимоверную боль в области груди. Чёрт бы его побрал!
— Сними, — хриплю я. — Сними его…
Указываю рукой на свою грудь, и Гэвин тут же соображает, принявшись расстёгивать мою окровавленную блузку. Его лицо покрылось бисеринками пота, а волосы спадали на лоб, прилипая.
Как только он справился с блузкой, я, сжав челюсть постаралась не вскрикнуть от боли, когда он начал приподнимать меня над полом, чтобы снять этот чёртов бронежилет. Как только он оказался на полу рядом со мной, я чётко увидела куда именно выстрелил Уэльс.
— Где он? — очередной хрип.
— Ушёл, — выдох и сосредоточенность. — Я сорвался, как только услышал выстрел, но когда приехал, его уже не было.
Тяжело сглатываю, пытаясь понять, куда его могло понести, но затем прихожу к выводу, что в моём состоянии я должна думать о совсем другом. Тем более после того, как он поднял руку. После того, как он выстрелил в меня.
Твою мать, Прайс, он просто прикончил тебя.
— Не двигайся, — шепчет Гэв, протянув руку к моей грудной клетке.
Я замираю, ощущая очередную боль и прохладу его пальцев, и наблюдаю за тем, как он преподносит пулю к своему лицу, разглядывая её.
Кашель сам по себе срывается с моих губ, и я запрокидываю голову, пытаясь принять положение поудобней. Взгляд падает на стену напротив. На ту стену, на которой висели обрывки его воспоминаний.
Зачем они, если он вспомнил?
Или вспомнил, но не всё?
— Нужно в больницу, — тут же спохватился Гэвин. — Мне кажется, у тебя сломано ребро. Дышать можешь?
— Как видишь, — проговариваю я, вздохнув со свистом и болью.
Гэвин наклоняется, пробравшись одной рукой под мои колени, а второй под лопатками. Поднимает меня на руки, и комната перед моими глазами начинает безжалостно крутиться. Голова сама по себе откидывается в сторону, и я замечаю кровь на полу.
Да, слишком маленькое расстояние для того, чтобы я получила лишь ушиб.
Он находился слишком близко ко мне.
Как физически, так и морально.
Остановившись в проходе, Гэвин чуть наклоняется и успевает прихватить моё пальто, прежде чем открыть дверь. В голову ударяет холодный воздух, пропитанный дождем, а в глазах неприятно режет от слишком яркого света, хоть на улице и пасмурно.
Почти отвлёкшись от боли, я снова начинаю ощущать её, как только он садит меня на переднее сиденье и опускает спинку так, чтобы я находилась почти в горизонтальном положении. Как только справляется с этим, тянется рукой к бардачку и достает оттуда бинт, разрывая его.
Всё незамедлительно расплывается в моих глазах, пока я всеми силами пытаюсь остаться в реальности.
— Я не думал, что он недолюбливает тебя…настолько, — Гэв пытается отвлечь меня, нервно улыбнувшись.
— Этого можно было ожидать, — хрип. — Мы и без того ненавидели друг друга в Академии, а тут ещё и смерть Элизабет. Но видимо хуже всего этого то, что всё это время мы врали ему. Я врала.
Последние слова я еле выдыхаю, ощущая холод и боль в том месте, где неприятно тёплая жидкость липнет к моей блузке.
— В этом нет твоей вины. Ты выполняла свою работу, — хмурится Гэвин, а затем выпрямляется и закрывает дверь, обходя машину быстрым шагом.
— Но ему ведь этого не докажешь, — шепчу я в никуда, водя пальцами по гладкой коже грудной клетки и нащупывая рану, из которой всё ещё идёт кровь.
***
Гэвин в четвёртый раз за последний час названивает мне на телефон, и в этот же четвёртый раз я не беру трубку. Не потому, что мне плохо или я не в состоянии говорить из-за отёка, а потому, что хочу собраться с мыслями перед тем как появиться в штабе после недели отсутствия.
Вопросы были. Множество. Но больше всего у меня.
После того, как Уэльс выстрелил в меня, он связался с Чарльзом, но ничего обо мне не сказал. Ни того, что я лежала у него на полу почти мёртвая, ни того, что вообще у него была.
В этом плюс.
Чарльзу не пришлось объяснять, почему я находилась у Уэльса, и какого чёрта он выстрелил в меня. Лишь очередная ложь о том, что я споткнулась и, упав, повредила ребро.
Должно быть, он подумал, что я неуклюжая идиотка.
Да. Самокритике я начала подвергаться с того момента, как оказалась дома после больницы одна, с пакетом льда на груди и антибиотиками на прикроватной тумбочке. Самая настоящая дура, которая позволила себе довериться Остину Уэльсу. И не просто довериться — прикасаться к себе.
Видимо, Академия тебя ничему не научила, Прайс.
Что касается Уэльса, то всё отлично. Парень жив и здоров, только слегка потрепал нервишки Чарльзу и Дэвиду, к которому он заявился в первую ночь после того, как вспомнил. Как оказалось — не всё.
Опускаю голову, взглянув на Губера, что тычется своим мокрым носом мне в колено, и встаю с кровати, споткнувшись о рыжий комок шерсти. Да, этот кочующий от дома к дому кот теперь один из моих питомцев.
Нужно быть настоящей сволочью, чтобы оставить его там одного.
Кем, в принципе, Уэльс и был.
Дохожу до кухни и достаю из шкафчика корм, угощая при этом и Жака, что лениво трётся у задницы Губера и получает немалую порцию лещей от виляющегося хвоста собаки.
Через несколько секунд разносится стук в дверь, и я уже знаю, кто на пороге.
Гэвин. С цветами и очередной порцией таблеток.
Я скоро войду в ряд домашних наркоманов, что питаются одними обезболивающими и витаминами, чтобы ускорить выздоровление.
— И как мне это расценивать? — интересуется он, войдя в квартиру.
— Я спала, — лениво потянувшись, отвечаю я.
В последнее время лгать — это моё хобби.
— Мы должны будем выехать через сорок минут. Справишься? — Гэвин смотрит на меня глазами, полными волнения.