Делаю шаг назад, глядя на его скривившееся лицо.
От боли? Ненависти? Раздражения?
Как много скрыто за этой маской.
К удивлению для самой себя, делаю два шага вперёд, оттолкнув от себя дверь и замираю на полпути, как только он выставляет ладони в останавливающем жесте. Его лицо выражает искренний испуг, а грудь вздымается в такт капель, что стучат по подоконнику.
Я что…хотела его поцеловать?
Скорее всего да, потому что мой взгляд всё ещё устремлён на его губы. Влажные, приоткрытые, произносящие:
— Какого…чёрта…
Действительно, какого чёрта, Прайс?
Горло сжимается, а с губ срывается всхлип. Боль. Она поглощает меня. Укутывает в свои колючие объятия и убаюкивает. Я выгляжу отвратительно и слабо.
Сорвавшись с места, я возвращаюсь обратно в квартиру и закрываю дверь, прислонившись к деревянной поверхности спиной.
Сдерживать себя больше нет сил, поэтому по моим щекам катятся слёзы. Буквально рыдая, сползаю по двери на пол и зарываюсь лицом в свои ладони.
Какая же ты дура, Прайс.
***
Всё-таки иногда я благодарна Гэвину за его понимание. За то, что он не задаёт лишних вопросов и просто делает то, что я прошу.
В особенности я благодарна ему сегодня за то, что он не стал спрашивать, почему у меня красные и опухшие глаза. Почему на прикроватной тумбочке лежало две обезболивающих таблетки, а не одна. Почему я выгляжу уставшей и не выспавшейся, если должна была выпить успокоительное, чтобы уснуть.
А спать не хотелось, и не потому, что я рыдала в подушку, а потому, что я пыталась найти зацепку. Что-то, что даст мне ответ.
Хотя, как можно найти ответ, если ты не можешь правильно сформулировать свой вопрос?
— Извини, — спохватился Гэвин после того, как уже остывший чай пролился мне на ноги.
— Всё в порядке. Моя вина, — отмахиваюсь я, поставив стакан в подстаканник.
Открыв бардачок, я достала оттуда пару салфеток и принялась вытирать свои ноги, задержав взгляд на окровавленных бинтах. Скомканные, пропитанные бордовой кровью.
Моей кровью.
И так происходит каждый раз. Каждый раз я пытаюсь оправдать его за тот поступок. Утро, когда он пустил пулю мне в грудь. Но всё равно происходит что-то, отталкивая меня. Тычет лицом и проговаривает над ухом: «А ведь я предупреждал».
С особым остервенением комкаю салфетки и закидываю в бардачок, откинувшись на спинку сиденья.
Сколько ещё раз я прокручу тот момент? Сто? Тысячу? Миллион? И что это мне даст?
Всё, как он и сказал.
Да, я обижена. Я обижена, что он сделал это, ведь я делала всё, что в моих силах, чтобы помочь ему. Я не могла потерять работу, но и не могла потерять…его.
Пора признать, Джейд, что это больше не ненависть. Всё это не является ею ещё с того момента на кухне в «его» квартире. Ещё с той самой неумело скрытой улыбки.
Накрываю лицо ладонями, пытаясь прийти в себя, и ощущаю жар в районе лба. Чёрт бы меня побрал, я забыла выпить антибиотики.
Говорить об этом Гэвину не стоит, иначе он развернёт машину, и мы поедем домой. На вторую попытку добраться до штаба у меня уже не хватит сил и терпения, поэтому я сижу молча, поглядывая на своего сосредоточенного напарника.
Лондон совсем не радует своей погодой. Дождь и туман уже вторую неделю как за окном, так и у меня в душе.
Но ведь он знал…видел, что у тебя бронежилет.
И снова ты пытаешься его оправдать, Прайс.
Гэвин заворачивает на парковку, и я спешу выбраться из машины, так как больше не могу находиться наедине со своими мыслями. Мне нужен офис. Нужен конференц-зал. Нужен ресепшн или лифт, наполненный людьми.
Нужно что-то, что отвлечёт меня.
Сама того не замечая спешу внутрь здания, пытаясь скрыться от надоедливого дождя. Шаги Гэвина за спиной раздаются, словно удары молотком по черепной коробке.
«Мисс Прайс, не могли бы Вы оставить меня?»
Удар.
«Время — это такая роскошь, мисс Прайс, и я не собираюсь раскидываться им направо и налево»
Удар.
«Всё паршиво, Гэвин. Он повёл себя как настоящий кретин и отказался.»
Ещё удар.
«А что, если это так, Джейд?»
Накрываю уши ладонями, пытаясь заглушить поток воспоминаний, но они назойливо маячат перед глазами.
«Твой оценивающий взгляд, Джейд»
Останавливаюсь у лифта, нажав кнопку.
«Да, Джейд. Ночью. Стоны. Твои»
Шаги Гэвина приближаются, отдаваясь в такт моему сердцу.
«Ты вся дрожишь. Тебе холодно?»
Железные двери лифта открываются, и я отхожу влево, поворачиваясь в сторону ресепшена.
«Джейд, почему ты здесь?»
Мои глаза сами по себе натыкаются на мужские лакированные туфли.
«Ты не смог спасти её, но можно я…можно я спасу его?»
Невольно я исследую мужские ноги, а затем поднимаюсь взглядом к шее и ощетинившемуся подбородку.
«Ты останешься? Пожалуйста»
Ловлю на себе взгляд тёмно-карих глаз и словно ударяюсь головой о твёрдую поверхность.
«Увидимся в аду, Прайс»
— Джейд, ты в порядке? — где-то неподалёку слышится голос Гэвина.
Не отрывая взгляда от Уэльса, неопределённо киваю головой и ощущаю как болезненно сжимается моя грудь.
Если бы когда-нибудь у меня спросили, как выглядит душевная боль…я бы незамедлительно ответила, потому что впервые в жизни увидела всю её глубину и силу в чужих глазах.
Его глазах.
Влажные спутавшиеся волосы, бледное, осунувшееся лицо, на фоне которого карие глаза казались почти чёрными. Искусанные влажные губы, насквозь промокший смокинг и три расстёгнутых пуговицы белой рубашки. Дрожащие руки на весу, что держат две белых розы и капли крови, испачкавшие белые лепестки.
— Джейд, ты куда?
Отмахиваюсь и направляюсь к Уэльсу, замечая в его глазах явное недоверие. Он поднимает голову чуть выше, демонстрируя потемневшие круги под глазами.
— Чего тебе, Прайс? — звучит как всегда — грубо. Но не так холодно, возможно, потому что не осталось сил.
— Протрезвел? — и зачем я это спрашиваю?
Просто пройди мимо. Просто зайти в лифт. Просто займись своей работой.
— А тебе-то что? — сквозь зубы, что стучат от холода и зябкости ощущающего своим хозяином.
Хмурюсь. Отчего это звучит так…натянуто-фальшиво?
— С тобой всё в порядке? — отмахиваюсь от его вопроса.
Он встаёт на ноги, немного пошатываясь. Когда он в последний раз ел?
— Повторюсь, тебе-то что? — напускная холодность просачивается своей фальшивостью через все щели.
Плотно сжимаю челюсть, чтобы не кинуть чем-нибудь гадким взамен, но в грудь тонкими иглами колет совесть. А может и вовсе не она. Но ощущение, что тебя разрывает на тысячу частей из-за одного его вида, более чем ощутимо.
— Ты себя хорошо чувствуешь?
Растоптать свою гордость? Конечно, Прайс, продолжай.
— Просто блестяще, — зло кидает он, всплеснув руками. Несколько лепестков падает на пол.
Я слежу за тем, как последний лепесток опускается к его ногам и понимаю…понимаю, где он был этой ночью и что искал. Об этом так и кричит грязь на его туфлях.
Остин Уэльс никогда бы себе не позволил появиться в таком виде на работе. Даже не на работе, а где-либо вообще.
— Гэвин, дай мне ключи, — произношу я, вытянув руку, не прерывая зрительного контакта с Уэльсом.
Тот кривит губы в ухмылке.
— Джейд, зачем…
— Да, Гэвин, дай ей ключи, — сузив глаза, притворным голосом.
— Просто дай мне чёртовы ключи, — повышаю я голос.
Ощущаю прохладу метала на своей ладони и срываюсь с места, схватив за локоть ничего не подозревающего Уэльса.
— Какого чёрта ты себе позволяешь? — брыкается он, но в его состоянии получается мало эффектно.
Выхожу из здания, спускаясь по лестнице и направляюсь к машине.
— Слушай, ты…
— Не тыкай мне, кретин, — срываюсь я, открыв переднюю дверь. — Или ты берёшь себя в руки и садишься в машину, или ты идёшь дальше размазывать свои сопли по полу холла, — и прежде чем он успевает вставить ещё хоть одно слово, продолжаю. — На твоём месте я бы собрала яйца в кулак и села в машину. Вопрос лишь в том, кто из нас мужчина.