Надеюсь, я никогда не пожалею о том, что отдала её тебе, Остин Уэльс.
В ответ на мои мысли он лишь касается правой рукой моего лица и проводит большим пальцем по щеке, стирая почти высохшую дорожку от скатившейся слезы.
Остин отходит на два шага назад, и я ощущаю внезапную пустоту внутри себя.
Слишком некомфортно. Слишком…одиноко.
За все шесть лет я впервые ощущаю её так остро.
Словно очередная пуля в грудь, лишь от того, что после подобного разговора он сделал шаг назад.
— Джейд, — почти шёпот, но поднимать голову не хочется, поэтому я лишь смотрю на его руки, что легли на мои раздвинутые ноги.
Он снова приблизился.
— Я должен задать этот вопрос снова, и я знаю, что ты знаешь на него ответ.
Желудок тут же скручивается в тугой узел, а мысли сталкиваются друг с другом, словно пытаются найти укрытие и не оказаться на языке.
— Мм? — только и выдавливаю я, прикусив губу.
Отчего так страшно поднять глаза и окунуться в этот омут потемневших карих?
— Какого чёрта Лонг делал у меня дома в ту ночь?
Я тут же поднимаю голову, вглядываясь в его бледное лицо. Почему мне кажется, что он что-то знает? Почему сегодня он выглядит более уверенно…словно о чём-то догадывается.
Нет.
Он не может.
— Я не… Чарльз позвонил ему, — выдыхаю я.
Это всего лишь часть правды. Большим я не обязана. Всё.
Остин хмурится, а затем я замечаю в его глазах нарастающую ярость.
— Позвонил? — зачем-то переспрашивает он.
— Угу, — мычу я.
Пожалуйста, отстань от меня с этими вопросами. Это не моя правда, и я не должна тебе об этом говорить!
— Так какого хрена Чарльз ему позвонил…они что…спали? — крик.
Кажется, Уэльс испытывал не явную ревность, а некоторое…смятение?
— Остин, я не могу, — накрываю лицо ладонями.
— Серьёзно, Прайс? Мы только что трахнулись, и ты не можешь мне этого сказать? Ты не доверяешь мне? — спокойствие покинуло его и именно поэтому, он зло отступает назад, и принимается натягивать штаны.
— Просто…это не моё дело, — объясняю я, пытаясь уйти от ответа.
— Всё верно, оно моё!
— Так почему бы тебе не спросить у него?! — повысила я голос. Внезапно и резко.
— Потому что я на дух не переношу этого отпрыска…
— Что? С чего бы вдруг? — хмурюсь я.
— С чего бы вдруг он прикасается к тебе? С чего бы вдруг он распивает чай у тебя на кухне в полночь?! С чего бы…
— Уэльс, ты что, ревнуешь? — мои брови поползли вверх, а губы растянулись в лёгкой улыбке.
— Какая ёбаная чушь, Прайс! — зло застегнув ремень, пробурчал он, опустив голову.
— Тогда что ЭТО? — разведя руки, всплёскиваю я.
— А я блять знаю?! — его крик разорвал тишину. Его быстрое дыхание буквально распиливало нас обоих пополам. Таких…возбуждённых. Растрёпанных и…напуганных?
Неужели так будет каждый раз, когда дело будет доходить до осознания…что я больше не идиотка-Прайс, а он больше не кретин-Уэльс?
Как бы то ни было, я не хочу разбираться в этом прямо сейчас, потому что моя внутренняя паника начинает брать верх над спокойствием. И первым её признаком объясняются брошенные слова:
— Он любил её, и Чарльз знал об этом.
Бам!
Плечи Остина опускаются, словно затянувшееся напряжение покинуло его, и он устремил взгляд куда-то в окно, будто вспоминая. Прокручивая свою жизнь от и до.
— Я не знал об этом? — вопрос, заставший меня врасплох.
— Я не знаю, — честно отвечаю я, спрыгнув со стола.
Нагибаюсь чтобы поднять трусики и тут же разгибаюсь, прикрыв ими интимное место. Остин вздымает одну бровь, бросив мимолётный взгляд на мои руки, а затем возвращается к лицу:
— Этим ты лучше не делаешь, — заявляет он, покачав головой. — Твои покрасневшие щёки возбуждают больше, чем что-либо…
— Прости, — зачем-то выпаливаю я, и тут же принимаюсь натягивать бельё.
Уэльс проводит рукой по волосам, оставив пятерню покоиться на затылке и молча делает ещё два шага назад, столкнувшись спиной со стеной, к которой прижимал меня буквально пятнадцать минут назад.
Это не тот момент, когда стоит думать об этом.
Но я думаю.
Позволяю пробраться его рукам под мой топик, и вновь сжать грудь своими горячими ладонями. Простонать ему на ухо и уткнуться куда-то в шею, почувствовав крепкий запах мужского парфюма. Опьяняющий.
К щекам тут же приливает кровь, и я благодарю вселенную за то, что он не видит явный стыд на моём лице.
Небрежно застёгнутый ремень, рубашка, наполовину заправленная в брюки, и потерянный вид.
Я должна уйти или…остаться?
Он переводит на меня взгляд и почти шёпотом произносит:
— Остаться.
И только когда горячие губы вновь накрывают мои, я понимаю, что сказала это вслух.
Глава 20.
Я предполагал, что это будет не просто, но не настолько же!
Я вспомнил каждую ненужную мелочь из своей жизни. Долбанные тесты в Академии, первый поцелуй с Дафной и даже первую дрочку.
Но, Питерс?
Нет, конечно нет.
Ведь лучше прокрутить в очередной раз этот хреновый поцелуй, где два подростка обменивались своими ДНК, чем-то, что действительно важно прямо сейчас.
А это всего две вещи:
1. Кто убил Элизабет?
2. Прайс.
Как странно, что вся моя жизнь стала крутиться вокруг двух женщин. Той, что я когда-то ненавидел и той, что я когда-то любил, и теперь она мертва?
И если возникает вопрос: «Любил ли?», то на это всегда есть ответ: «Да, любил». Именно поэтому вы хотели завести ребенка. Не так ли?
Но почему о Прайс я вспомнил так быстро, а Элизабет, словно…что-то неуловимое.
Выглядит так, будто мои чувства к Прайс как тогда, так и сейчас намного сильнее. Будь это ненависть или…
Блять.
Пора перестать думать об этом «или».
Раздражённо провожу ладонями по лицу и поворачиваю голову чуть вправо, глядя на это, до охренения привлекательное женское тело. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить, как она красива.
Хотя, вряд ли в этом есть моя вина, ведь всё проведенное время в Академии мы надевали эти отвратительные формы. Хотя, отвратительными можно было назвать только формы девочек, потому что блять…юбка в клеточку? Серьезно? Ниже колена?
Отвратительно.
Наверное, именно поэтому мой выбор тогда пал на Даф, ведь она была единственной, кто решился её укоротить.
Мой взгляд скользит чуть выше, к ягодицам, а затем к медленно вздымающимся плечам. Ох, а только вчера эти плечи вздрагивали от оргазма, накрывшего их хозяйку.
От одной мысли о том, как я трахнул её вчера на этой кровати, мне хочется вновь намотать эти чёрные волосы себе на руку и резко потянуть на себя. Чтобы вновь выгнулась и застонала. Стала ещё более мокрой и горячей.
— Блять, — выдыхаю я ей в волосы, коснувшись губами шеи.
Рука скользит по её бедру и жадно обхватывает упругую ягодицу.
Поддаётся мне навстречу и трётся своим задом о мой член.
— Блять, Джейд, — рычу я, утыкаясь головкой куда-то в её промежность. Подаюсь вперёд, и она стонет.
Сладко.
Кусаю кожу на её шее и оставляю влажные поцелуи, поднимаясь чуть выше, к скуле.
Замираю.
Она спит.
Глаза самопроизвольно опускаются ниже и натыкаются на возбуждённые твёрдые соски.
Ох, блять.
Поддаюсь искушению и накрываю ладонью её грудь, сжимая. Она выгибается, сжимая правой рукой простыни и резко распахивает глаза от своего же стона, сорвавшегося с этих охуительно привлекательных губ.
Картина не из лучших, но меня радует тот факт, что она не испугалась, даже учитывая её…травму?
Кретин Купер ещё поплатится за это.
— Доброе утро, — хрипло проговариваю я, всё ещё ощущая ладонью её твёрдый сосок.
Да, я и не думал прекращать.
Слишком, мать его, поздно.
— Остин? — немного растерянно. Бегая глазами по лицу.
Меньше вопросов, Прайс. Пожалуйста.