Мужские пальцы касаются мокрого места между моих ног, и я почти слышу его приглушённый стон. Он медленно массирует, а затем отодвигает кружевную ткань и проникает внутрь.
Ещё один стон. Он громкий и он принадлежит мне.
Влажные губы нависают над моей грудью, а затем яростно впиваются в твёрдый сосок левой груди. Ласкает его. Кусает.
И я уже не знаю, где именно мне приятней, потому что всё это собралось воедино и готово вырваться наружу.
И как только это происходит, я громко вскрикиваю и выгибаюсь на кровати, широко открыв глаза.
Темно.
Моё сбитое дыхание: оборванное, жалобное.
Потому что темно и холодно. Потому что это был всего лишь сон.
И от этого так пусто.
***
Я с особым остервенением застёгиваю свой чемодан и вытягиваю ручку, направляясь к двери. С самого утра день не задался, и это заметно сказывается на моём настроении.
Не выспаться? Ладно.
Боль в голове? Хорошо, есть таблетка.
Пролить на брюки сок?!
Сломать зонтик, проверяя его?!
Сверх хреновый день!
Чемодан от чего-то кажется самым тяжёлым чемоданом, который я когда-либо брала с собой в поездку. Вытаскиваю его в коридор и закрываю дверь, засовывая ключ в сумочку.
Несмотря на то, что в последнее время я чувствовала волнение, находясь рядом с Уэльсом, сегодня я была настолько зла, что от волнения не осталось и следа.
Стучу три раза в его дверь, стараясь как можно аккуратней заправить прядь волос, а затем хмурюсь, прикрыв глаза от столь внезапного потока света, направленного прямо на меня.
— Вы издеваетесь? — мой голос раздражён. Честное слово, я похожа на Мегеру, не хватает лишь змеиного роя на голове.
Просто фурия, чёрт бы меня побрал!
Уэльс стоит в одних домашних штанах, а на голове у него как всегда — бардак.
— Пока что не планировал, — сонно отвечает он.
— Наш самолёт вылетает через четыре часа, мистер Холланд, — мои брови сходятся на переносице. — До аэропорта ехать два часа!
Он потирает ладонями лицо, а затем отходит в сторону и присаживается в кресло.
Что он делает?
Локтями он опускается на колени, а затем замирает, чуть склонив голову вниз.
Он…спит?!
— Остин! — вскрикиваю я, и он дёргается.
— Да что с тобой? — встает Уэльс, проходя мимо меня. Открывает шкаф и вытягивает оттуда чемодан.
— Со мной? — мои брови ползут вверх. — Это не я проспала. И не я стою сейчас в одних домашних штанах прямо перед Вами!
— Очень жаль, — кривая улыбка. — Ты выглядишь…злой. Уж не потому ли, что я слышал сегодня ночью? — внимательный взгляд прямо мне в глаза.
— Ночью? — не понимаю я.
— Да, Джейд. Ночью. Стоны. Твои, — выделяет он каждое слово.
Ох.
Прикрываю рот ладонью и чувствую, как щёки начинают пылать.
Какой ужас.
По его лицу расползается кривая улыбка, до отвращения знакомая, до боли в груди неприятная.
— Вам показалось, — вру я.
Ну конечно, показалось. Только глухой не услышал бы этих завываний.
— Ну да, — кивает он, сощурив глаза, — показалось.
Он разворачивается и направляется в душ, прикрывая за собой дверь.
Боже мой, какой стыд.
Я опускаюсь на кресло, и судорожно ищу в сумочке свой телефон, чтобы набрать Гэвина и сказать, что я больше не могу. Не могу приглядывать за ним. Он сводит меня с ума, и это чистая правда.
Найдя телефон, начинаю набирать номер, но замираю, услышав шум воды.
Дверь в ванную приоткрыта, а из неё начинает доноситься запах мужского шампуня. Чёрт. У меня всегда была слабость к приятным мужским запахам, и то, что я чувствую сейчас, максимально отвлекает меня от задуманного.
Гэвин, Джейд, ты собиралась позвонить ему!
Вновь набираю номер, но палец замирает, как только я начинаю слышать пение. Тихое, равномерное, приятное.
Это он поёт?
Встаю с кресла, поправляя своё чёрное прилегающее платье, и медленно подхожу к двери, толкая её рукой.
Где твоё смущение, Джейд?!
Стою и пялюсь на силуэт его голого тела, скрытого стеклом и плотным слоем пара, скопившегося внутри душевой кабинки. Облизываю губы и больно кусаю, представив, как он прижимается ко мне этим телом.
Моя неудовлетворённость сказывается на моём поведении как никогда!