Весь в чёрном.
Опоздал.
Остин кивает и тянется левой рукой к горлу, чтобы расстегнуть одну пуговицу на рубашке. Рубашке, которую я гладила сегодня утром.
— Купер, — не отводя взгляда от Уэльса, произношу я. — Как поживаешь?
Я оборачиваюсь к нему и натягиваю улыбку. Специально делаю её заметно-фальшивой, продемонстрировав неудовольствие в его присутствии рядом.
— Надо же, — удивлённо вздымает он брови. — Какая забота. И кто тебя трахнул? — интересуется Дэвид, ослабив галстук.
— Что?! — вспыхиваю я.
— Да ладно тебе, Прайс. Мы ведь взрослые люди. Ведь кто-то остудил твой пыл, — наглая улыбка расползлась по его лицу, а на фоне послышался голос Чарльза, что начал собрание.
— Кто этот смельчак…
«…пока что тихо, но я советую тебе…» — продолжает Чарльз.
— …что поднимает за мной ошмётки?
Приоткрыв рот, я чувствую, как горло скручивает в тугой ком, и буквально на пару секунд отворачиваюсь, чтобы проморгать подступившие слёзы.
Ты сильная. Ты справишься с этом подонком, Джейд.
— Новое слово выучил? Должно быть именно поэтому ты опоздал, — слишком слабый удар.
Слишком слабый даже для меня, но мне нужна информация.
«…через пару дней мы организуем слежку, но до этого я должен решить — кто пойдёт на задание…» — обрывки предложений босса ударяются о барабанные перепонки.
— Нет, — ухмыляется он. — Всё потому, что моя девушка не отпускала меня.
Девушка? Я думала, твоя единственная девушка — твоя правая рука, кретин.
Я искренне усмехаюсь и, прикрыв рот ладонью, кидаю быстрый взгляд на Остина. Он настороженный.
Вздрогнув, ощущаю горячее дыхание на шее и медленно поворачиваю голову вправо, встречая серость чужих глаз.
— Знаешь, что мы делали? — прикусив губу, интересуется Купер.
— Мне пле…
— Мы занимались любовью. Снова и снова. Тебе ведь не знакомо это чувство, верно?
Он медленно отстраняется от меня, а я, тяжело сглотнув, опускаю взгляд куда-то в лакированную поверхность стола.
И словно вихрем в голову возвращаются воспоминания. Болезненные. Выдирающие душу из тела. Крепко схватившиеся за глотку, чтобы не орала как в тот раз. Не стонала, не плакала, не молила, чтобы он остановился.
Не отталкивала, впиваясь в руки парня.
Не…
— Ты такая красивая, — шепот. И почему эти слова впервые за проведённое с ним время кажутся такими фальшивыми?
Такими неправильными. Не относящимися ко мне.
Мотаю головой, сжимая ноги. Он усмехается.
Опускается на кровать и подползает ко мне. Словно змей, задержавшись сверху.
Холодные губы касаются моей щеки, медленно направляясь к краю моих, и как только касаются их, кажутся такими неправильными. Не моими. Не теми, что я когда-то знала.
Стараюсь расслабиться, но всё, что выходит сделать — лишь ощущать его прикосновения.
Ничего не значащие. Не приносящие ни единого удовольствия.
Губы — исследуют грудь и смыкаются на соске. Руки — разводят ноги шире. Холод — исходит от него.
И как только мужские пальцы касаются меня там, я прикрываю глаза в надежде почувствовать хоть что-то, но единственное — боль.
Выворачиваюсь. Пытаюсь сомкнуть ноги. Остановить его.
Упираюсь ладонями в мужскую грудь, а затем скольжу ими по рукам к тому месту, где уже оставила следы. Где уже молча сказала «нет».
Вдох.
Резкий толчок.
Без слов. Без чувств. Без нежности.
— Нет, стой, — молю я, пытаясь его оттолкнуть.
Но он не слышит. Он входит дальше, а я чувствую, как от боли по щекам катятся слёзы.
— Остановись, — оборванный всхлип в надежде, что боль перекрасится. — Дэвид, пожалуйста.
Выходит, рычит мне на ухо и резко переворачивает на спину, подняв на колени. Я хватаюсь руками за простыни. Пытаюсь найти хоть какую-то опору, чтобы почувствовать себя защищённой, но всё, что я ощущаю — лишь боль.
— Дэвид, прекрати, — кричу я, ощущая, как что-то тёплое скатывается по внутренней стороне моих бёдер в то время, как он продолжает. — Дэвид!