— Этим ты лучше не делаешь, — заявляет он, покачав головой. — Твои покрасневшие щёки возбуждают больше, чем что-либо…
— Прости, — зачем-то выпаливаю я, и тут же принимаюсь натягивать бельё.
Уэльс проводит рукой по волосам, оставив пятерню покоиться на затылке и молча делает ещё два шага назад, столкнувшись спиной со стеной, к которой прижимал меня буквально пятнадцать минут назад.
Это не тот момент, когда стоит думать об этом.
Но я думаю.
Позволяю пробраться его рукам под мой топик, и вновь сжать грудь своими горячими ладонями. Простонать ему на ухо и уткнуться куда-то в шею, почувствовав крепкий запах мужского парфюма. Опьяняющий.
К щекам тут же приливает кровь, и я благодарю вселенную за то, что он не видит явный стыд на моём лице.
Небрежно застёгнутый ремень, рубашка, наполовину заправленная в брюки, и потерянный вид.
Я должна уйти или…остаться?
Он переводит на меня взгляд и почти шёпотом произносит:
— Остаться.
И только когда горячие губы вновь накрывают мои, я понимаю, что сказала это вслух.
Глава 20.
Я предполагал, что это будет не просто, но не настолько же!
Я вспомнил каждую ненужную мелочь из своей жизни. Долбанные тесты в Академии, первый поцелуй с Дафной и даже первую дрочку.
Но, Питерс?
Нет, конечно нет.
Ведь лучше прокрутить в очередной раз этот хреновый поцелуй, где два подростка обменивались своими ДНК, чем-то, что действительно важно прямо сейчас.
А это всего две вещи:
1. Кто убил Элизабет?
2. Прайс.
Как странно, что вся моя жизнь стала крутиться вокруг двух женщин. Той, что я когда-то ненавидел и той, что я когда-то любил, и теперь она мертва?
И если возникает вопрос: «Любил ли?», то на это всегда есть ответ: «Да, любил». Именно поэтому вы хотели завести ребенка. Не так ли?
Но почему о Прайс я вспомнил так быстро, а Элизабет, словно…что-то неуловимое.
Выглядит так, будто мои чувства к Прайс как тогда, так и сейчас намного сильнее. Будь это ненависть или…
Блять.
Пора перестать думать об этом «или».
Раздражённо провожу ладонями по лицу и поворачиваю голову чуть вправо, глядя на это, до охренения привлекательное женское тело. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить, как она красива.
Хотя, вряд ли в этом есть моя вина, ведь всё проведенное время в Академии мы надевали эти отвратительные формы. Хотя, отвратительными можно было назвать только формы девочек, потому что блять…юбка в клеточку? Серьезно? Ниже колена?
Отвратительно.
Наверное, именно поэтому мой выбор тогда пал на Даф, ведь она была единственной, кто решился её укоротить.
Мой взгляд скользит чуть выше, к ягодицам, а затем к медленно вздымающимся плечам. Ох, а только вчера эти плечи вздрагивали от оргазма, накрывшего их хозяйку.
От одной мысли о том, как я трахнул её вчера на этой кровати, мне хочется вновь намотать эти чёрные волосы себе на руку и резко потянуть на себя. Чтобы вновь выгнулась и застонала. Стала ещё более мокрой и горячей.
— Блять, — выдыхаю я ей в волосы, коснувшись губами шеи.
Рука скользит по её бедру и жадно обхватывает упругую ягодицу.
Поддаётся мне навстречу и трётся своим задом о мой член.
— Блять, Джейд, — рычу я, утыкаясь головкой куда-то в её промежность. Подаюсь вперёд, и она стонет.
Сладко.
Кусаю кожу на её шее и оставляю влажные поцелуи, поднимаясь чуть выше, к скуле.
Замираю.
Она спит.
Глаза самопроизвольно опускаются ниже и натыкаются на возбуждённые твёрдые соски.
Ох, блять.
Поддаюсь искушению и накрываю ладонью её грудь, сжимая. Она выгибается, сжимая правой рукой простыни и резко распахивает глаза от своего же стона, сорвавшегося с этих охуительно привлекательных губ.
Картина не из лучших, но меня радует тот факт, что она не испугалась, даже учитывая её…травму?
Кретин Купер ещё поплатится за это.
— Доброе утро, — хрипло проговариваю я, всё ещё ощущая ладонью её твёрдый сосок.
Да, я и не думал прекращать.
Слишком, мать его, поздно.
— Остин? — немного растерянно. Бегая глазами по лицу.
Меньше вопросов, Прайс. Пожалуйста.
Просто…дай мне.
— Я пиздец как хочу тебя, — выдыхаю я, обжигая своим дыханием её щёку.