Я не хочу, чтобы она останавливала меня.
Миную её грудь, покрывая живот поцелуями и чувствую, как она начинает расслабляться просто потому, что…хочет этого.
Хочет извинений именно таким способом.
Таким, мать его, интимным способом.
Именно поэтому я устраиваюсь между её ног и накрываю влажными губами её клитор, всасывая его. Покусывая. Облизывая.
Словно голодный зверь, с особым остервенением проникаю в неё языком и кусаю нежную кожу. С её губ срывается долгожданный стон, и я вновь облизываю её.
Жадно. Впитывая и проглатывая.
Приподнимаю её бёдра чуть выше и терзаю так, словно это те же губы, что отвечают на каждый мой поцелуй. Только эти не отвечают, они требуют. Манят и покрывают влагой мой язык.
Хочется вновь войти в неё. Ощутить это сильнейшее возбуждение членом, но одна мысль о том, что произошло пять минут назад, заставляет оставаться в районе её раздвинутых ног.
— Остин, — обрывисто стонет она, как только я вхожу в неё двумя пальцами, продолжая вылизывать её клитор.
Ещё немного, малышка.
Потерпи.
Быстрее.
Сильнее.
Больше.
Она сжимается вокруг, запутавшись пальцами в моих волосах, и кончает.
Кончает так красиво, что я готов умереть за то, чтобы она кончала так каждый раз, когда я буду в ней.
Только я.
***
Приняв из рук Прайс уже выглаженные брюки, я прихожу к выводу, что мне пора обновить гардероб. Мои вещи сгорели, а те, что были мне тесны — остались в том доме.
— Может всё-таки расскажешь, куда держишь путь на этот раз? — скрестив руки на груди, интересуется Прайс.
Выглядит как мамочка, ей богу.
— По делам в штаб, — надев пиджак, всё же отчитываюсь я.
Она вздымает бровь, всем своим видом указывая на то, что я полный кретин.
— Сегодня воскресенье. Выходной.
Да, действительно кретин.
— Блять, — выругиваюсь я, зло потянув рукава рубашки.
— Это так важно? — всё ещё стоит рядом и задает эти чёртовы вопросы.
Неужели она не отстанет если я не отвечу?
Я доверяю тебе, Прайс. Но не настолько.
— Да, — бросаю я, закончив запихивать рукав обратно.
Она кивает, поджав губы. Обиделась? Мы не в детском саду, Джейд, что за дерьмо?
— Я должен просмотреть камеры наблюдения, — нехотя выдаю я. — Того вечера, когда ты сбежала от меня.
Она хмурится, а затем в её голове словно что-то щёлкает, и она расправляет плечи.
Не нравится мне всё это.
— Я с тобой, — не вопрос, а утверждение.
— Нет, — качаю головой, развернувшись к ней спиной. — Я должен быть один.
— Один ты вызовешь подозрения, — идёт она за мной. — Тем более, пароли знаем только я и Гэвин.
Я оборачиваюсь, глядя на её довольное лицо, и хочу трахнуть её снова. Вытрахать эту гордость за саму себя.
— И ты, конечно, мне их не скажешь? — почти сквозь зубы.
Факт, что мне придётся ехать с ней в штаб, вовсе не радует. А если я узнаю что-то лишнее? Что, если после просмотренного, на полпути домой нас прихлопнут? Ей явно лучше остаться здесь.
Вне постели мы с тобой хреновая команда, Прайс.
Не дождавшись ответа, она сбрасывает свой халат и я замечаю, что она уже одета в чёрное платье чуть выше колена. Конечно, блять. Кто бы сомневался.
— Ты знала, — шиплю я, сузив глаза.
— Догадывалась. Не зря ведь сегодня утром во время…время…
— Секса.
—…ты выкрикивал что-то про видеозапись.
Знала бы она, что речь шла о видео, на котором Дэвид должен был её поиметь.
По спине пробегается холодок от мысли, что этот гандон действительно сделал это. Заснял то, как он, мать его, насилует её. Как она кричит и пытается вырваться.
Нахмурившись, опускаю голову и разжимаю кулак, глядя на оставленные следы от ногтей в ладони.
— Ты действительно…не глупа, Прайс.
Сказать это ей в лицо — почти перенестись на шесть лет назад. Только тогда я говорил совсем иное. Кажется, что-то вроде «Заучка-Прайс». То, что она была действительно умна — бесило меня.
Или бесили эти веснушки? Может, кучерявые от природы волосы, что теперь лежат ровно на её плечах.
— Ладно, — выдыхаю я.
Кажется, она и вовсе не ждала ответа, потому что была уверена в том, что я соглашусь.