Леонид устало потёр глаза, повертел головой, разминая затёкшие шею и застывшие от долгого сидения плечи. Затем встал и подошёл к окну. Там, сбрасывая бремя дневной суеты, отдыхал вечерний город. Отсюда, с высоты небоскрёба, был хорошо виден проспект, страждущие добраться скорее домой пешеходы и торопящиеся в разные концы столицы маршрутки и автобусы. На поперечной улице разгорался и таял под властью темнеющего неба и растворителя из сумерек неоновый свет вывесок разнообразных кафе, приглашавших на любой по вкусу способ развлечься и растратить время до утра. Если присмотреться, можно было различить вывеску полулегального публичного дома… запрет на проституцию и сутенёрство в столице хоть и действовал, но на деле касался исключительно свободных граждан.
Леонид повёл плечами, стараясь хотя бы мысленно сбросить накопившуюся за день усталость — не столько физическую, сколько моральную. И всё-таки заставил себя вернуться к бумагам: деловая часть закончилась, осталось тоненькая, но самая важная папка с прогнозами и информационными записками от Юли. Голова у неё была просто набита разнообразными знаниями, она оказалась неоценимым аналитиком. Но вот опыта большой политики и интриг у бывшей принцессы всё равно получалось недостаточно. Попробуй Саша и Леонид пускать сразу в дело сразу все её прогнозы, резкий и необъяснимый взлёт компании тут же привлечёт внимание не только «Хикари» но и конкурентов. А в их ситуации даже непонятно, что окажется хуже. Вот и приходилось рекомендации и идеи внимательно сортировать, каждый второй раз кусая локти от досады на заранее провальные бизнес-решения, зная о грядущем кризисе — но не имея права начать к нему готовиться.
Была в папке и другая часть, намного важнее. Пришелица из параллельного будущего неплохо разбиралась в истории техники и в том, какие изобретения появятся, и какие технические горизонты будут достигнуты в ближайшее время. Вот с этим было и проще, и сложнее. Проще, поскольку Леонид и Саша стояли во главе крупного холдинга с самыми разнообразными интересами. Вдобавок они в своё время сообразили присоединить к себе немало ставших никому ненужными лабораторий и НИИ. Да и потом — а Саша неплохо был знаком с историей промышленного взлёта Японии — у восточных соседей друзья переняли немало. Старались в бизнесе делать ставку не на дешёвую массовую рабочую силу, а вкладываясь в подготовку людей, причём попутно обрабатывая их так, чтобы сотрудники воспринимали корпорацию в первую очередь как огромный клан, в котором в обмен на старательный труд на благо этого клана вождь обеспечивает всех кровом и пропитанием. Отсюда после неизбежного успеха спортсменов — а там они с Сашей выбрали аналогичную систему подготовки — никого не удивит, что и в остальных секторах холдинга одно за другим пойдут достижения, зачастую прорывные. Ничего сверх опережающего время, просто в нужный момент подкинутая идея, выбор из равнозначных направлений исследований самого верного. Остальное разработчики сделают сами, изобретатели и учёные не заподозрят, что им на самом деле помогли сэкономить лет десять-пятнадцать. Ну а «Хикари», как спрогнозировала Юля, спишет всё на собственное, пусть и незапланированное, влияние, и деформацию реальности.
Главная проблема была в ином: Юля генерировала идеи быстрее, чем их получалось воплощать. С учётом близкой катастрофы и ограниченных ресурсов, приходилось выбирать лишь те предложения, которые могли пригодиться для «Ковчега» — какие бы заманчивые перспективы не сулило бы остальное. Леонид только-только углубился в чтение и анализ очередного предложения, когда его прервал осторожный стук в дверь, и заглянул секретарь:
— Леонид Ильич, к вам профессор Коржиков. Прикажете звать или попросить его обождать?
Хозяин в задумчивости побарабанил пальцами по столу. С одной стороны не хотелось прерывать работу мысли. С другой — Иван Трофимович был человеком, которого Леонид считал своим учителем, и уже за одно это он имел право приходить к нему в любое время без предварительного доклада. При этом, даже став директором одного из корпоративных НИИ и фактически руководителем всех научных разработок бизнес-империи, просто так своей привилегией Иван Трофимович никогда не пользовался. И если старик всё-таки пришёл — дело важное и не терпит отлагательств.