— Зови. И пока мы разговариваем, меня ни для кого нет.
Коржиков, несмотря на годы, оставался прежним — будто вытесанный из куска гранита, кожу, словно ручьи поверхность горы время избороздило морщинами, но не сумело покорить. Когда почётный профессор десятка разных университетов вошёл, Леонид встретил его на пороге и усадил за стол напротив себя как равного — оба сели в длинной части Т-образного стола. Заодно Леонид отметил, что глаза старика горят огнём.
— В общем, раскололи мы вашу задачку, Леонид Ильич! — с восторгом начал профессор. — Не буду спрашивать имя, но своему агенту можете выписывать премию, — Леонид кивнул: наброски Юли он выдал как выкраденные обрывки атомных исследований одной европейской лаборатории. — Мы сумели в полном объёме восстановить всё, чего они на сегодняшний день достигли. На первом этапе просматривается реактор нового поколения, со сроком до первой перезарядки и ремонта лет сорок-пятьдесят против нынешних двадцати. Потом вообще система замкнутого цикла, когда отработанная топливная сборка из одного реактора становится топливом для другого, — дальше Коржиков посерьёзнел, взял карандаш и постучал тупым концом по столу: ещё с институтских времён для него это был признак самой высокой степени задумчивости. — А вот дальше тупик, причём ни французы, ни мы самостоятельно выбраться из него не сможем. Тут нужны кое-какие разработки, которые велись ещё в СССР с конца семидесятых. Я тут осторожно, вы не думайте, про секретность понимаю — в общем, поспрашивал кое-кого из коллег, которые сейчас на пенсии или также, почётные чурбаки на воеводстве при университетах, но с атомной физикой раньше дело имели. Теория точно была, практика наверняка тоже, но это всё с Росатомом договариваться. Это уже не мой уровень.
Леонид кивнул, мысленно чертыхнувшись: до чего же идея новых реакторов Коржикова увлекла и понравилась, что он забыл про осторожность и начал проявлять интерес раньше, чем поставил начальство в известность. Как бы эта инициатива не вышла боком: Новгородцев, подмявший под себя Росатом, человеком был своеобразным. Не без криминального прошлого, как и многие — но при этом считал этот кусок своей биографии вынужденным позором, без которого лучше бы обойтись. А отсюда был фанатичным сторонником жизни по правилам, одним из неофициальных старейшин «Клуба ста» и главным поборником законов — инициативу же старого профессора он может расценить именно как необъявленное покушение на свою вотчину в обход принятых в «Клубе» правил.
— Хорошо, Иван Трофимович. Эту часть я беру на себя и обещаюсь решить как можно скорее…
Проводив профессора, Леонид устало рухнул в своё кресло. События опять начинали торопиться и выходить из-под контроля. С Новгородцевом надо было связываться и выступать с предложением как можно быстрее. Но вот как это сделать, чтобы не сочли за трусость и в то же время не упустить время, Леонид сообразить не мог. Идеально на роль «посла мира» подошёл бы Саша: с одной стороны он не просто так создавал себе грозную репутацию, с другой гораздо лучше друга умел находить язык с любыми людьми, со студенческих лет обладал талантом вписаться в любую компанию и повернуть общий разговор в нужную сторону. Но Саша сейчас был в Иркутске и там его способности нужнее.
Митрополит Иркутский не только обличал патриарха и продажных иерархов, заодно он собирал под своё крыло со всей страны горячо верующих священников, которые не вписались в современные реалии своей искренней религиозностью и попыткой не жить двойным стандартом «отдельно для паствы и отдельно для себя». После катастрофы эти фанатики станут неоценимым подспорьем, успокаивая потерпевших крушение мира людей — и одновременно ударным кулаком, не раздумывая раздавят любого и с жаром пожертвуют жизнью ради общего блага и «Ковчега». Заодно митрополит Кирилл первым за много лет начал серьёзный диалог со старообрядцами и потому пользовался среди них огромным уважением. Для Сибирского проекта крайне не лишним станут как финасово-политическая помощь разбросанных по России и миру старообрядческих общин, так и пополнение граждан «Ковчега» староверами: увидев на своих глазах повторение Ветхозаветного потопа и ощущая себя избранными, эти тоже перегрызут горло любому. Проблема была в том, что и на этом направлении ситуация резко обострилась, а время утекало сквозь пальцы.