— Не стесняйтесь сложных слов и понятий, Александр Игоревич, — улыбнулся священник. — Я знаю о вашей диссертации, но и мы в своё время тоже отдали дань науке.
— Собственно, ничего сложного нет. По результатам модели выходило, что самое большее через десять-двенадцать лет нас ждёт катастрофа всемирного масштаба. Но гарантированный запас прочности вообще восемь лет. Любые вещи и постройки возрастом старше десяти лет на глазах начнут стареть и разрушаться, словно пролежали в земле не меньше столетия, поля станут отравленными пустырями. Всё то, что человек жадно разрушал последние несколько веков, природа мгновенно вернёт ему сторицей. Эти молодые таланты, естественно, не поверили, публиковать результаты постеснялись, пока не отыщут ошибку. Тимофей скопировал часть данных, но скорее просто так, из вежливости, да и о мимолётном разговоре никому тогда не сказал. А очень скоро с молодым учёным произошёл несчастный случай. Про это забыли бы сразу, если бы Тимофей не вспомнил, что парень ещё жаловался — до того страшный результат вышел, что по ночам кошмары начали мучить, хотя никогда раньше не страдал. Исключительно для самоуспокоения Тимофей приказал нашей СБ провести осторожное расследование.
Саша машинально отметил — похоже, что ему удалось зацепить собеседников. Хотя оба и опытны в политике и интригах, но сейчас нервное напряжение всё-таки прорвалось: рукав поправить, пуговицу на манжете потрогать — и также размеренно продолжил рассказ.
— Смерть наступила из-за случайного сочетания лекарств, побочный эффект в виде лёгкой депрессии, а антидепрессант сработал как яд. Обычное невезение, вот только очень уж вовремя. Осторожно проверили несколько имён, которые упоминались в разговоре — и везде тоже ну просто какая-то повальная невезучесть. А дальше началась атака уже на нашу компанию, замаскированная под бизнес-конфликт. И закончилось всё, когда наши неизвестные оппоненты убедились, что мы ничего не знаем и ничего не слышали. Полноценно перепроверить расчёт нет возможности, не все данные, и боимся привлекать внимание. Кроме нас в курсе дела буквально несколько особо доверенных лиц, остальные работают втёмную, не зная целей расследования или расчётов. Иван Трофимович Коржиков, — глава староверов сделал жест, давая понять: мы знаем, кто это, — дал прогноз. Вероятность сценария именно катастрофы от семидесяти до восьмидесяти пяти процентов.
Саша ждал, что собеседники на какое-то время задумаются, переваривая новость. Но митрополит явно слушал и думал параллельно, потому что сразу задал вопрос:
— Зачем вы обратились к нам, если можете всё организовать и без нас? Не зря вы затеяли строительство в Кемеровской области? И кто этот неведомый противник?
Саша порадовался, что вопрос о выгоде не прозвучал — и это хороший знак. Значит, его собеседники уже почти включили его в число тех, для кого интересы Родины выше личных амбиций.
— Сперва позвольте ответить на второй вопрос. Создавать изолированный одиночный кластер рискованно, как бы мы не готовились, всегда может что-то случиться. Желательно создать несколько автономных ковчегов, которые одновременно могут и выжить самостоятельно, и помочь друг другу. Но больше чем на один такой город у нас нет ресурсов, да и это привлечёт лишнее внимание. Сейчас же мы создаём для всех закрытый город по образцу советских научных городков. В рамках развития компании это логично, как и концентрация там передовых производств, а потом и складов. В Иркутской области — второй центр, с учётом ваших напряжённых отношений с Москвой, — глава старообрядцев на этих словах криво улыбнулся, — никого накопление запасов и вообще аккуратная подготовка не удивит. Но главное… Катастрофа станет крушением старого мира, всего того, к чему люди привычны, верили. Машины — ничто без людей, и только вера в Бога станет той опорой, которая поможет нам остаться людьми, успокоит и придаст сил. Именно за этим я и пришёл к вам. Ибо больше не к кому.
В глазах Афанасия Никитича и отца Кирилла вспыхнул такой яростный и фанатичный огонь, что Саша понял — он выиграл. Остались мелочи.