— Что касается наших противников… Не знаю, кто они — и не собираюсь узнавать. Пока они уверены, что единственные — не будут нам мешать, спокойно готовясь захватить власть над разрушенным миром. Не думаю, что у них вообще хоть что-то получиться, у меня создалось ощущение, что они катастрофу воспринимают… как разновидность киноленты в жанре ужасов, что ли? Но вот испортить жизнь нам могут, втянуть в противостояние. А мы и так успеваем еле-еле. Отсюда такая секретность и просьба, чтобы наш разговор остался между нами. И ответа жду прямо сейчас.
Несколько минут хозяева вели безмолвный разговор взглядами и мимикой, но в результате Саша не сомневался. Даже без страшных прогнозов будущего открытая поддержка членов «Клуба ста» — серьёзный козырь в противостоянии с Филаретом. А уж тем более прогноз грядущего «нового потопа» и намёк, что им предстоит стать «вторым Ноем».
— Семь из десяти — это много, — ответил отец Кирилл. — Потому мы согласны вам помочь. Можете раскрывать своё предложение и планы в деталях.
Глава 6
Подмосковное поместье Новгородцевых было достаточно велико, чтобы позволить себе отдельные входы как для условно простых гостей, так и для особо почётных. Например, таких, как господин Конный. Кортеж быстро домчался по федеральной трассе, распугивая встречные машины мигалками милицейского сопровождения. Дальше автомобиль ГАИ остался на шоссе, а кортеж ещё километров пятнадцать ехал и петлял — дорога была прямо как в поговорке «семь загибов на версту» — среди лугов, на которых, хмуро что-то выискивая сквозь выпавший утром снежок, паслись лошади и стадо коров. На деле они проезжали полосу отчуждения, по слухам напичканную самой современной автоматикой: хозяину было кого опасаться. А дальше бронированный лимузин замер на небольшой бетонированной площадке, которую от парка отделяла высотой не больше одного роста простая решётка ограды. Охрана останется здесь, снаружи. На территории поместья хозяин своим словом и авторитетом гарантировал гостям безопасность.
Выбираясь из машины, Леонид непроизвольно поморщился, щёки резануло холодом перепада температуры. Перчатки он тоже надевать не стал, поэтому, когда из кармана доставал приглашение, ветер неприятно холодил пальцы. Но вот приглашение и карточка-визитка согласно этикету были отданы швейцару, ждавшему возле калитки, и тут же перекочевала в руки одного из ливрейных лакеев, расставленных по обе стороны дорожки между фруктовыми деревьями — алые и жёлтые цвета ливрей делали прислугу похожей на големов, сотканных из опавших листьев. Тут же другой лакей совершил шаг навстречу, сделал строго выверенный поклон и пригласил:
— Господин Конный, позвольте вас проводить.
И пристроился идти ровно на два шага позади гостя. В конце дорожки уже ждала самая настоящая запряжённая лошадьми коляска, с кучером тоже в попугаистой ливрее. Лакей помог забраться, сам встал на специальную подножку сзади и замер. Коляска плавно тронулась, а Леонид с удовольствием ощутил, что сиденье тёплое, с подогревом, и с интересом принялся оглядываться по сторонам: в поместье он был впервые, до этого все встречи проходили по-деловому в московском бизнес-центре.
В своё время Саша пытался друга просвещать насчёт различных способов высадки придомовой растительности, и сейчас, насколько из головы не выветрились остатки этих рассказов, вокруг расстилался типичный английский парк. Облагороженный якобы когда-то дикий лес, где все естественно и создано самой природой, и как бы самую малость подправлено рукой человека. Совсем не то, что было устроено у них в поместье на Волге: никаких прямых линий и геометрических фигур, деревья и кустарники, насколько можно судить по голым ветвям, подстрижены волнистыми линиями. Хаотически разбросанные элементы и детали, однако этот хаос кажущийся, а на самом деле продумано до мелочей. Продвигаясь по извилистой дорожке, за каждым её поворотом коляска проносила пассажира мимо элементов, рассаженных в строгой последовательности. Большие деревья с холмами и оврагами, подёрнутыми ноябрьским ледком озёрами и прудами, берега которых неровны и с неправильными контурами. Дальше их сменили кустарники, образовывая настоящий лабиринт. Затем пустые уже клумбы и цветники, пожухлый от холодов газон, и наконец — особняк, тоже словно пришелец из Викторианской эпохи. Стоило отметить, что деньги дочь хозяина тратить умела, а отец позаботился, чтобы у неё был безупречный вкус.
Войти без докладу считалось невежливо. Леонид выбрался из коляски и жестом показал тут же спрыгнувшему вслед лакею — давай. Парень умчался, гость неторопливо пошёл по лужайке в сторону паркетного пятна, белеющего посреди остатков жёлто-бурой травы: бал сегодня решили устроить на открытой площадке, как бы в лоне природы. Лишь достаточно высоко над площадкой и только если приглядеться внимательно, можно было заметить натянутую прозрачную плёнку. За полсотни метров до границы паркета в лицо на мгновение ударила тепловая завеса, лакей принял пальто. Когда Леонид ступил на «бальную площадку», ударила вторая тепловая завеса — здесь и в самом деле можно было спокойно щеголять в открытых платьях. В «бальной зоне» уже ждало множество гостей, пёстрая толпа в маскарадных костюмах всех веков. Но первым его поприветствовал сам хозяин. В обычные дни предпочитавший удобный деловой стиль, сегодня полный седой мужчина был затянут в чёрный фрак… такой же, как на госте, при этом взгляд Новгородцева так и подсмеивался: понимаю, что как корова с седлом выгляжу, но положено. Устроитель бала выговорил положенные по этикету слова, мол, благодарит за честь, которую ему доставили своим посещением и что ему весьма приятно у себя видеть такого почётного гостя. Леонид в ответ на автопилоте тоже отбарабанил необходимые благоглупости, а на душе слегка отлегло. Если бы хозяин и в самом деле был в ярости и готовил встречную бизнес-атаку, он бы встречал иначе. А так есть шанс для начала попробовать просто поговорить.