Помехи. Новые помехи, треск и какие-то щелчки.
— …какой доктор? — не понял Грау. — Не слышал ни о каком докторе. И о человеке из крипо я ничего не знаю.
Очередная ложь.
— Что вы сказали? — спросил он.
— Что? Я вас не слышу.
— Кому вы говорили? — закричал Волленштейн. Его так и подмывало швырнуть трубку о стену, чтобы она разбилась вдребезги.
— Говорил? О налете авиации? Моему батальонному командиру, разумеется, — ответил Грау. И вновь в его голосе Волленштейну послышались лживые нотки.
— О болезни! Кому вы рассказывали о болезни?
Статические разряды в трубке сделались еще громче.
— Никому, герр майор. Опасность миновала, не так ли?
Волленштейн вытер руку о штанину. Гауптман лжет на каждом слове.
— Я хочу, чтобы мои люди немедленно вернулись! — снова повысил он голос, и — о чудо! — на этот раз связь была превосходной, никаких посторонних шумов в трубке.
— Обязательно, но вам придется найти их. Этот человек из СД и его четверка ушли прошлой ночью пешком. Грузовик, на котором приехали ваши люди, все еще догорает.
— Куда они отправились? Куда ушел этот человек из СД? — крикнул в трубку Волленштейн, хотя необходимости в этом не было, потому что связь по-прежнему была идеальной.
— Он не сказал мне, герр майор.
— Я прямо сейчас отправляю к вам своего человека. И если он узнает, что…
— Верните мне мой «кюбельваген», как обещали, герр майор, — ответил Грау, и его голос пропал. По всей видимости, капитан повесил трубку.
Не обращая внимания на то, что земля мокрая, Адлер с размаху сел у подножия высокого тополя. Его плащ промок, да и он сам он был мокрым с головы до ног. Еще раньше с него ветром сорвало фуражку, так что волосы у него тоже намокли. Даже повязка на шее намокла чем-то непонятным, чего он не знал, и потому он старался не прикасаться к ней. Адлер тяжело дышал и при каждом вдохе чувствовал, как болит грудная клетка.
— Это та самая ферма, гауптштурмфюрер, — произнес самый тупой из приставленных к нему эсэсовцев. Иссмер. В отличие от него никто из них не устал от ходьбы по сельским дорогам.
Разумеется, это та самая ферма. Ему никогда не забыть вонь тела, сидевшего на стуле в крестьянском доме, а ведь ему довелось в России понюхать вонь ям, в которые сваливали тела расстрелянных.
Другой эсэсовец принялся крутить в руках винтовку. Кляйн, кажется, так зовут этого парня со слюнявым ртом, получившего во время авианалета ранение в руку. К черту их всех! Адлер знал, что если бы не он, они были бы здесь еще несколько часов назад. Ничего, могут и подождать лишнюю минутку, чтобы он сам смог немного перевести дыхание.
Еще в первый свой приход сюда Адлер обратил внимание, что окна второго этажа видны над стеной, но как ни вглядывался он во тьму, все равно не увидел в них света. Значит, в доме никого нет. И вообще, кому захочется здесь жить, ведь мерзкий запах, похоже, навечно въелся в штукатурку. Слева, по другую сторону дороги, стоял сарай, где он обработал английского диверсанта.
Адлер прекрасно понимал: в первый раз Волленштейн отправил его сюда только для того, чтобы чем-то занять, однако герр доктор допустил ошибку: они нашли старого англичанина и даже сумели его слегка «разговорить». По крайней мере, того, что удалось из него выжать, оказалось достаточно, чтобы он сам вернулся в Порт-ан-Бессен, где отправился в церковь на поиски врача-американца. Но потом на город обрушились бомбы, и ему потребовалась целая вечность, чтобы выбраться из-под потерявшего сознание Иссмера, дождаться, когда соответствующим образом ему обработают собственную рану, и лишь потом вернуться пешком на эту самую ферму, потому что грузовик, на котором они приехали, превратился в груду искореженного металла.
— Зайдем и посмотрим? — предложил Иссмер.
«Нет, давай еще немного посидим под дождем, болван», — подумал Адлер, но вместо того чтобы произнести это вслух, лишь протянул ему руку. Иссмер тотчас сообразил, что это значит, и помог ему подняться.
Иссмер повел за собой Кляйна и других эсэсовцев по раскисшей от дождя дороге. Они шли, сгорбившись, почти припадая к земле, как какие-нибудь животные. Адлер не горел желанием сгорбиться в три погибели и просто двинулся следом за ними, слыша, как под ногами противно чавкает грязь.
Если он преодолеет эти бесконечные километры впустую и никаких диверсантов там не окажется, первое, что он сделает, это задаст хорошую трепку Кляйну. Тот божился, будто видел, как сотрудник крипо выбежал из церкви вместе с высоким блондином, который тащил за собой какую-то женщину, и все они направились куда-то на юг. Адлер знал, что они побежали обратно к сараю, и вместе с ними был высокий блондин, скорее всего, тот самый врач-американец.