— Не понимаю, о чем вы?
— Вы один из тех, кто разрабатывает всякую заразу. Так же как и нацистские гунны. Играете с огнем. И вот теперь из-за вас мы все обожглись, не так ли? — эти слова сорвались с его уст резко, как взмах скальпеля.
— Да пошел ты! — огрызнулся Бринк.
Тот, что с крысиным лицом, тотчас вышел вперед, однако Уикенс поднял руку, и худой вновь отступил назад. Повисло гнетущее молчание. Первым его нарушил Уикенс.
— Извините меня, доктор, — произнес он и сложил руки. Шрам исчез, зато в улыбке расплылись губы, и Бринк заметил на переднем зубе Уикенса щербинку. — Итак, что вы предлагаете?
Бринк посмотрел на карту. Пока что он только нашел на ней Порт-ан-Бессен — то самое место, о котором ему рассказала девушка, до того как он уснул.
— По идее, это должны знать вы, а не я.
— Думаю, в этом деле мы с вами на равных, — ответил Уикенс. Нет, акцент у него точно мидлендский.
— Габбинс сказал, что за все отвечаете вы, — возразил Бринк.
— А кто-то сказал мне, что вы страшно не любите, когда вам указывают, — Уикенс еще шире расплылся в улыбке.
Бринк невольно улыбнулся в ответ.
— Спасибо. Люблю, когда люди улыбаются шуткам, — произнес Уикенс и подался вперед. — А теперь от обмена любезностями перейдем к делу, — начал было он, но вновь умолк. — Говорят, что от этой вашей заразы нет лекарства.
Бринк перевел взгляд на чемоданчик, стоявший рядом со столом. В нем находилась половина его запаса А-17 — пятнадцать небольших ампул. Ни одной из них еще не пользовались, а все потому, что он решил, что тому французу в Чичестере уже ничто не поможет.
— И как же вы надеетесь с ней бороться? — Уикенс откинулся на спинку стула, глядя Бринку в глаза.
— Я и не знал, что я с кем-то борюсь.
Во всем мире нет такого количества препарата А-17, чтобы справиться со вспышкой, даже если сам препарат — Бринк был в этом почти уверен — эффективен.
Уикенс рассмеялся басистым грудным смехом, который плохо сочетался с его едва ли не девичьим личиком.
— Что верно, то верно, времени у нас в обрез.
Бринк понял, что англичанин имеет в виду высадку во Франции. Мысленным взором он увидел солдат, штурмом берущих береговые укрепления, и каждая новая волна становится жертвой чумы.
Уикенс потер шрам на руке и добавил:
— По крайней мере, я так слышал.
— Сколько еще ждать? — спросил Бринк.
— Доктор…
— Я хочу знать, сколько осталось…
Уикенс ответил не сразу.
— Через два дня, не считая завтрашнего. А может, уже послезавтра. А может, днем позже.
Пятое июня, подумал Бринк. Или же шестое или седьмое. Потому что половина второго июня уже прошла. Он посчитал дни, загибая пальцы на второй руке. Да, времени действительно в обрез.
— Отлично, — сказал он.
Уикенс кивнул.
— Вы поймете, на что обращать внимание?
— Да, — кивнул Бринк, — пойму.
— И откуда мы начнем? С этой девушки в больнице в Чичестере? Она сказала вам, откуда взялись эти евреи?
Этот вопрос застал Бринка врасплох. Он повторил Уикенсу то, что услышал от девушки. Она так и не сказала ему, откуда взялись евреи. Так что кто знает, где они были до того, как она, ее отец и их друзья обнаружили их в грузовиках…
— Тогда я еще не знал, что поеду во Францию, и потому не стал уточнять.
— А жаль, — вздохнул Уикенс, смерив его пристальным взглядом. Глаза у него были дымчато-серыми. — А как ее зовут? Вы хотя бы спросили ее имя?
— Нет, — честно признался Бринк. — Не спросил.
— Но она из Порт-ан-Бессена? Вы сами сказали, что она приплыла в Англию вместе с отцом на рыбацкой лодке.
— Да, — подтвердил Бринк, хотя, если признаться честно, не помнил, упоминал ли он в своем рассказе рыбацкую лодку.
— В таком случае мы будем вынуждены задать еще несколько вопросов, — Уикенс вновь подался вперед. — Она больна? Она разгуливает у вас на свободе с этой заразой?
Похоже, кто-то просветил Уикенса, насколько заразна эта штука.
— У нее нет симптомов заболевания, — ответил Бринк, а про себя подумал: «Как и у меня».
— Тогда мы позвоним в Чичестер и прикажем, чтобы ее доставили на аэродром в Портсмуте, — произнес Уикенс и на секунду остановил взгляд на шраме. — Мы спросим у этой девушки, что ей известно, и лишь после этого сядем в катер.
— А как нам узнать, что мы от нее ничего не подцепили? — с сочным лондонским акцентом спросил второй, который остался стоять в дверях. Типичный кокни, подумал Бринк.