Гауптман, что склонился над картой, был не намного старше его самого, подумал Кирн, разглядывая офицера, командовавшего местным гарнизоном. Грау. Его звали Грау.
— Я слышал, что вы сказали, — подал голос гауптман. — Мне не совсем понятно одно, зачем вам понадобилась моя помощь, — с этими словами он посмотрел на изуродованную руку своего собеседника.
— Дело в том, что… — Кирн запнулся. Волленштейн приказал ему держать все в секрете. С другой стороны, какой толк от этой секретности? Эта весть давно должна была разнестись по всей Нормандии, из одного конца в другой. К черту Волленштейна! — Не исключено, что в городе есть случаи опасного заболевания. Французы уже готовятся бежать из него.
Пока он шагал к штабу, ему по пути попались два старика, грузившие на телегу кастрюли, одеяла, корзины с провизией и, помимо прочих вещей, аккордеон. Чуть дальше по улице какая-то женщина кричала из окна своим детям, чтобы те живо шли домой, потому что они уезжают в Байе.
— И?.. — спросил Грау, крутя на пальце обручальное кольцо. Кирн посмотрел на свою руку. На его пальцах никаких колец не было. Хилли вот уже несколько месяцев покоится в земле после того, как англичане, не долетев до Мюнхена, сбросили бомбы на городок, в котором она жила.
— Это крайне заразное заболевание, гауптман.
— Как инфлюэнца?
Иссельман велел ему слушаться Волленштейна. А Волленштейн велел ему держать рот на замке. Приказ есть приказ. Только от этого приказа исходит зловоние.
— Да, именно. Как инфлюэнца, — скороговоркой выпалил Кирн, однако тут же поправился. — Вернее, не совсем.
Грау вопросительно посмотрел на него.
— Гауптман, я разыскиваю этих больных по поручению СС, — добавил Кирн. Грау поморщился. — Мне было сказано, что эта болезнь что-то вроде тифа, но на самом деле…
Он отчаянно подбирал нужные слова.
— Тиф. Вот оно как, — Грау вновь перевел взгляд на изуродованную руку своего собеседника. — А вы тот самый, кто до сих пор ищет друзей, с которыми служил в России, я правильно понял?
Вопрос гауптмана застал Кирна врасплох. Тем не менее он кивнул.
— Я тоже там был. 321-я дивизия. Но после Курска… — Грау на минуту умолк. — Они собрали всех, кто еще был жив, и перебросили нас сюда. А потом меня поставили командовать этими мальчишками. — Грау кивком указал на троих юных солдатиков.
— Это не тиф, гауптман, — произнес Кирн. Грау располагал к себе. Ему можно было доверять. Его глаза не бегали, как у крысы. Их взгляд был серьезным и осмысленным.
— Нет?
— Я пока не знаю, что это, — сказал он. — Но мне точно известно, что начиная со вчерашнего дня четыре случая закончились летальным исходом, причем все четверо заболевших скончались нехорошо, в муках.
Кажется, до Грау дошло. Он вновь принялся крутить на пальце обручальное кольцо.
— Времени на размышления нет, — добавил Кирн.
— Я и мои ребята тоже в опасности? — спросил капитан. Пиаф закончила свою песню, и граммофонная игла заскребла по гладкой дорожке.
— Да.
— Черт, — буркнул Грау. Один из солдатиков подошел к граммофону и снял с пластинки иглу. Шипение и скрип прекратились.
— Мне неизвестно, заболел ли кто-либо еще, — поспешил добавить Кирн. — Но если заболели, а потом побегут отсюда, то болезнь распространится дальше, перекинется на других…
— Какое нам дело до лягушатников…
— Под другими я имел в виду нас.
Грау кивнул и на минуту задумался. Взгляд его скользнул к телефонному коммутатору на столе у стены. Перед коммутатором сидел юный солдатик.
— Прежде чем что-то предпринять, я должен получить приказ…
— Ждать приказы нам некогда. К тому времени отсюда сбежит половина населения.
— Черт, — снова буркнул Грау и повернулся к парню у коммутатора. — Кифт, отправляйся к тем, что возводят береговые укрепления, и приведи их назад. Отряд лейтенанта Пенингера. Пусть поторопятся сюда.
Парень встал, отчеканил: «Так точно, герр гауптман» и схватил фуражку. Кирн услышал, как скрипнула входная дверь, и в следующий миг подошвы сапог застучали по булыжной мостовой. Постепенно стук сделался тише, а потом пропал совсем.
— Это самое большее, что я могу сделать, — произнес Грау, как будто извиняясь перед ним. — Остальная часть роты разбросана вдоль побережья. Что касается полевой жандармерии, то она ведет охоту на партизан. Прошлой ночью эти ублюдки убили на скалах одного из моих солдат.