Юный предатель Пилон лежал на деревянном полу. Кирн вернулся к нему и пальцем повернул голову к себе. Увы, спрашивать мальчонку, как тот себя чувствует, было поздно. Голубые глаза уже подернулись поволокой. На лбу, чуть выше левого глаза, зияло отверстие размером с кукурузное зерно. Сейчас крови в нем почти не было, зато под головой мальчишки уже растеклась лужа. Кирн знал, что, если приподнять мальчишке голову, наверняка вместо затылка там будет кровавое месиво. Кто-то должен сказать мадам Пилон, что ее сын убит.
По идее, ему следовало прийти сюда одному. Но нет. Он вернулся в дом к Пилонам, с выкрашенной красной краской дверью, и велел мадам Пилон привести старшего сына. Ни она, ни мальчишка не производили впечатление больных. Ни лихорадки, ни кашля, ни других симптомов, описанных Волленштейном. Тем не менее он на всякий случай не стал подходить к ним слишком близко. Вместо этого он протянул мальчишке сложенные тонкой пачкой сотню франков — это все, что он сумел выпросить у капитана Грау и его солдат, — и сказал, что хотел бы услышать имена тех, с кем играл в карты его отец. Остальные семьсот франков он даст ему позже, пообещал он мальчишке.
Жюль назвал имя француза — Клаветт — лишь когда они спустя десять минут подошли к дому. На тот случай, если там вдруг окажется западня, Кирн велел мальчишке открыть дверь и первому войти в темный дом. В прихожей было темно, но из другой комнаты доносились голоса. Кирн на всякий случай убедился, что вальтер снят с предохранителя, и приказал мальчишке спрятаться у него за спиной.
Что ж, теперь у него отпала необходимость платить юному предателю оставшиеся семьсот франков. Может, стоит порыться в карманах мальчишки, чтобы вернуть деньги Грау, подумал Кирн, но не смог заставить себя это сделать. Было в этом нечто извращенное — щупать детское тело, даже через одежду. Самое большее, что он заставил себя сделать, это прикрыл мертвому мальчику глаза.
Впрочем, Жюль был не единственным мертвецом в этой комнате. Второй француз, тот, что лежал в углу, похоже, также отдал концы.
Впрочем, нет. Кирн обнаружил это, когда взял с пола лампу и подошел ближе. Грудь француза часто вздымалась и опускалась. Длинные потеки синей желчи на его рубашке сказали Кирну все, что он хотел узнать. Тардифф. Его жена и дочь. Жюсо. Всех отправила на тот свет зараза Волленштейна.
Это, судя по всему, Клаветт. Стоило Кирну представить себе, что воздух вокруг больного кишит невидимыми бациллами, как он невольно попятился.
С лампой в руках он обошел всю комнату, посветил в каждом углу. Лужи воды на полу. Небольшой перевернутый стол. В его тени, рядом с дверью, которую он только что закрыл, — и как он только сразу не заметил? — лежал рюкзак, холщовый вещмешок, похожий на военный. На своем веку Кирн повидал не одну сотню таких рюкзаков.
Кирн присел рядом с ним и поставил на пол лампу. Потрогал кожаные ремни, провел пальцем по пряжкам, повозился с завязками и наконец, сунув руку внутрь, извлек наружу содержимое.
Прежде всего, одежда. Белая рубашка и пара серых носков. Затем ткань, причем в каждый лоскут был завернут кусок металла. Кирн вытряхнул их, и они, звякнув, упали на пол. Где-то с полдюжины частей. Если сложить вместе, то получится оружие. Он вновь запустил в рюкзак левую руку и на этот раз извлек оттуда магазины для этого оружия. Их он тоже бросил в кучу.
Ага, а это что такое? Три небольших блока на ощупь напоминали глину, и каждый был завернут в тонкую коричневую бумагу. Стоило нажать пальцем, как на свертке осталась вмятина. Далее, связка каких-то длинных предметов, похожих на механические карандаши, с тонкими иглами на концах. Моток проволоки. Моток желтого шнура. Электрический фонарик и пара запасных батареек к нему. Механическая зажигалка, размером с ладонь. Пачка банкнот по сто франков. Слегка влажных. Топографическая карта.
Кирн расстелил ее на полу и пробежал взглядом по Котантену и Кальвадосу от Шербура до Кана. Бумага была промасленная, водоотталкивающая, но без каких-либо пометок. Кирн оттолкнул карту и вновь запустил руку в рюкзак. Интересно, что там на самом дне?
Его рука нащупала небольшую книгу, такую же влажную, как и деньги. Он провел пальцами по одежде и лоскуткам ткани, в которые был завернут разобранный автомат. Они тоже были влажными на ощупь, как будто не успели высохнуть. Странно, дождя не было вот уже несколько дней.