— Если вы хотите знать мое мнение, — ответил Кирн, — то вы ничем не лучше его. Такой же самый безумец.
Толстая физиономия Адлера расплылась в ухмылке.
— Ну нет, не такой. Чуть меньший.
Чуть меньший? Кирн посмотрел на мертвого мальчика, затем на пятна крови на руке своего собеседника. Эти люди обожают сеять смерть. Но если раньше их оружием был свинец, то теперь они получили в свое распоряжение нечто более страшное. О боже!
— Если вы… заполучите чуму в свои руки, что вы будете делать? Зачем она вам? — спросил Кирн.
Адлер пожал плечами и языком перекатил сигару из одного края рта в другой.
— Ну, это решать не мне. Решения принимает тот, чьи приказы я выполняю.
— Интересно, какие еще секреты вы прячете? — спросил Кирн. Если Адлер — фигура еще более страшная, нежели Волленштейн, — а так оно, похоже, и есть, свидетельством тому мертвое тельце на столе, — то СД вынашивает куда более зловещие планы относительно применения этой заразы, нежели герр доктор.
Неожиданно за спиной у Кирна раздался стук, и он обернулся. Адлер тоже услышал это странный звук. Оба тотчас замерли на месте и прислушались.
— Что это было? — спросил Адлер, вынув сигару из толстых губ.
Кирн шагнул к двери, которую он еще не открывал.
— Ключа нет, — прошептала в темноте Аликс. — Я не могу ее запереть.
Бринк шагнул туда, где по идее должна была находиться дверь, и наткнулся на ее плечо.
— А где пистолет? — шепотом спросил он.
В ответ он услышал, как «веблей» щелкнул предохранителем.
На лестнице тем временем раздавались топот и крики, затем кто-то вновь вернулся в кухню, и под дверью появилась тоненькая полоска света. И вновь голоса, и вновь топот сапог, из чего напрашивался однозначный вывод: незваные гости всем скопом нагрянули в кухню. Бринк приложил ухо к щели под дверью.
Мужской голос, едва слышный. Бринк не сразу понял, что говорят по-немецки, и потому пропустил первые фразы.
Похоже, рядом стоял еще кто-то. Этот говорил громче и по-французски.
— Mais qu ’est ce qu ’ils font ici les Anglais?
Что нужно здесь англичанам?
Черт, да это же они ищут их с Аликс!
Кстати, она, так же как и он, прижалась щекой к полу и прислушивалась. Она была так близко к нему, что он ощущал в ее дыхании запах табака. В тусклом свете, что пробивался сквозь щель, он увидел ее глаза, и она кивнула ему. Однако в следующий миг из-за двери послышался женский плач, а Аликс словно окаменела. Голос принадлежал ее матери.
Затем снова заговорили немцы, сразу двое. Единственное слово, которое сумел разобрать Бринк, это «гестапо». Голоса сделались громче, а затем вообще перешли в крики.
Бринк почувствовал, как Аликс сделала рядом какое-то движение. По всей видимости, потянулась к щеколде. Голос матери перешел в истошный вопль, который, словно копье, пронзил деревянную дверь.
— Нет, — остановил девушку Бринк и попытался схватить за руку. Первый раз промахнулся, но во второй нащупал ее запястье.
— Отпусти меня! — прошипела Аликс.
Бринк обхватил ее за плечи и прижал к себе, не давая приблизиться к двери. Они боролись в темноте. Ее кулак больно заехал Бринку в челюсть, но он лишь сильнее сжал свою обидчицу. В кладовке, где до этого момента раздавалось лишь их надрывное дыхание, что-то тяжелое со стуком упало на пол. «Веблей». В следующее мгновение их переплетенные тела налетели в темноте на ящик.
А потом скрипнули дверные петли.
Кирн направил луч фонарика на пол кладовой, и его взору предстал револьвер. Он сдвинул луч дальше, на их лица, что смотрели на него из темноты.
Мужчина. Женщина. Те самые, что и в доме Клаветта. Сестра Жюля Аликс. И ее англичанин.
— Что там? — поинтересовался мясник-Адлер из другого конца кухни, все так же попыхивая и сигарой.
Стоило Кирну услышать его голос, как он понял: нет никакой разницы, кто получит в свои руки чуму. Волленштейн, СД, гестапо или даже сам проклятый фюрер. Это ничего не меняло. Потому что все они заразят ею ни в чем не повинных людей, евреев и неевреев, лягушатников, и англичан, и даже своих же немцев. Эта зараза не разбирает национальности своих жертв, ей безразлично, кто они.
Да, он сам убивал. Как-то раз даже застрелил пару женщин, партизанок. Но он не убивал детей или стариков и уж тем более своих.
Эти двое, что сидели на полу чулана, хотели украсть чуму. Так сказал ему Волленштейн. Но, посмотрев в их лица, Кирн не увидел перед собой воров. В рюкзаке, забытом ими в доме Клаветта, он нашел взрывчатку. Нет, они здесь не для того, чтобы украсть чуму, а для того, чтобы ее уничтожить. Чтобы избавить мир от этой заразы.