Или это было из-за корсета. Он потянулся за себя, провел когтем по шнуркам. Они порвались под его острыми когтями.
Дверь снова скрипнула, но в этот раз он знал, что это не жрица пришла поспорить еще раз. Шаги были слишком громкими, и кожистый шелест по каменному полу могли принадлежать только Жути.
Уриэль хотел побыть пару минут в одиночестве, но такое бывало редко. Он вздохнул, размял шею.
— Они устроились?
— Насколько могли, — ответил Гектор. Он сел в кресло у камина, был слишком близко, и лорду пришлось отодвинуться от огня. — Мы получили в этот раз шумных.
Гектор знал, в каком состоянии был Уриэль. Потому Гектор отгонял его от огня, чтобы он сел в кресло, как настоящий человек. Чтобы он из зверя снова стал политиком и лидером, каким был на самом деле.
Уриэль не знал, что делал бы без Гектора. Он снял корсет и глубоко вдохнул впервые с тех пор, как они уехали. Его крылья опустились, их уже не поддерживала высоко тяжелая ткань и китовая кость.
Это освобождение помогло. Он уже не ощущал себя в плену.
Он сел на другой стороне от кофейного столика, поднял ноги и закинул их на столик.
— Да? Я и не думал, что Мириам даст нам простых.
— Ах, но она дала нам выбрать самим в этот раз, помнишь? Если нам не нравятся жрицы в этот раз, то мы сами виноваты, — Гектор вытащил из кармана на груди флягу. Он сделал большой глоток и покачал головой. — Я попался в ту же ловушку, что и остальные. Та, которую я выбрал, уже была Избрана до того, как я ее увидел.
— Полагаю, так, — Уриэль постучал пальцем по губам, взгляд был туманным, он вспоминал ночь. — Думаю, и я попался.
Смех вырвался из груди Гектора.
— Ты выбрал ученицу. Она едва знает о магии. Даже я это видел. Высшая жрица не выбирала ее.
— Ты недооцениваешь желание Мириам победить, — он пытался обдумать все варианты.
Мириам не хотела бы, чтобы он взял неопытную жрицу. Она забрала бы меньше силы. Конечно, он не ожидал ничего от неопытной ученицы. Может, она все-таки могла забрать у него много магии.
Это не объясняло невинность Рэи. В таком плане не было смысла. Мириам перехитрила его?
Это жалило.
Он покачал головой и опустил ладонь на колени.
— Не знаю, Гектор. Они словно обманывают нас. И умело. Ты знаешь, как я ненавижу это.
— Других Жутей обманывали все жизни. Только некоторые из нас знают, что делают алхимики и жрицы. Остальные живут в приятном неведении, — он фыркнул. — Если бы у меня был шанс, я вернулся бы к этому неведению. И тогда была бы только уверенность в еде и месте, где опустишь голову ночью.
— Ты забываешь о теплом теле, ждущем тебя.
Гектор протянул к нему флягу, приподняв бровь.
— Странно это слышать от тебя. Маленькая жрица так легко задела тебя?
Он не хотел признавать это, но его друг увидел бы его ложь насквозь. И он пожал плечами и ответил:
— Она посмотрела в эфир и ничего не забрала, хотя я не защищался.
— Ты не защищался или стоял спиной к ней?
— Это одно и то же. Она могла забрать, что хотела, но не стала. Когда я спросил, она просто сказала, что это не ее, — он нахмурился, вопросы вспыхивали в голове снова. — Я еще не слышал, чтобы жрица так говорила.
— Как? Что магия не их? Они знают это. Каждая знает, что это не свободный ихор, который они могут пить до дна, но они делают это, — Гектор посмотрел на огонь. Он глядел на пламя, а потом тихо сказал. — Я выбрал гадюку. Мне придется быть настороже, пока она в поместье.
Уриэль боялся этого. Все жрицы были опасными. Они знали о магии больше, чем должны были, но они знали и о силе, которую могли забрать. Жути не могли помешать им забрать столько магии, сколько они хотели.
Он хотел, чтобы был способ защититься от этого бреда. Он хотел, чтобы они не принимали этих монстров в своих стенах, но не мог остановить, как бы ни пытался.
Не потому, что это была традиция.
Не потому, что считал, что алхимики или жрицы были сильнее его Жутей.
Уриэль продолжал принимать монстров, потому что хотел знать, где именно они были. Он хотел, чтобы они были рядом, чтобы подготовиться. Составить план. Знать, что означало, когда тени двигались под его кроватью.
К сожалению, это означало, что ему всегда нужно было оставаться на шаг впереди них. А с Рэей он не был на шаг впереди. Он отставал сильнее, чем раньше.
Уриэль обмяк в кресле.
— Я не знаю, что хочу делать с этой, Гектор.
— И я.
Он поднял воображаемый бокал и взмахнул им в сторону фляги Гектора.
— За сложных женщин.
— И яд в их венах.
ГЛАВА 10
Рэя говорила себе, что его отказ ничего не значил. Она была ему неудобна, и он ясно дал это понять. И, судя по тому, сколько он знал о Соборе и его обитателях, она не могла его винить.