Каждая другая жрица, которая осмеливалась сделать так при нем, пыталась попробовать его магию. Они не могли сдержаться, он не мог их винить.
Их души голодали по магии. Даже у людей было больше, чем у жриц, потому что люди хотя бы были снаружи и впитывали солнце, запах травы, дикие волны раскачивали их в бурю. Они могли вобрать в себя эту магию.
Мириам знала это, но держала своих девочек изголодавшимися. Она следила, чтобы жрицы не знали, как жить нормальной жизнью. А потом она посылала их к Жутям, чтобы они поглотили все, до чего дотянутся.
Он не мог винить их за попытки попробовать банкет перед ними. Он ненавидел их за то, что они не понимали, что воровали, брали силу, которую не отдавали им по своей воле.
Она так не поступила.
Эта ученица должна была изголодаться больше всех, но она только посмотрела на него. Она смотрела на его душу и отступила в свое тело, словно искушения там не было.
И ему захотелось узнать, почему она ничего не взяла. И его душа теперь хотела спасти ее от опасного искушения магии.
— Ты знаешь, о чем я говорю, — он смотрел в ее глаза, пытаясь видеть за вуалью ее обучения душу за мраком. — Ты видела мою магию. Ты могла забрать все, что хотела, но не стала. Почему?
Она мотала головой, глаза были огромными от страха.
— Не знаю. Это не мое.
Еще ложь. Ее зрачки расширялись, когда она врала, но он не собирался ей сообщать.
— Правда, жрица. Мне нужно знать, почему. Если снова соврешь, я отправлю тебя к твоей Высшей жрице в милой шкатулке, как прошлая гадюка, которую она ко мне послала.
Девушка сглотнула.
— Твоя сила огромна, лорд. Боюсь, если бы я ее коснулась, она сожгла бы меня.
Другие жрицы не видели его магию так. Они всегда видели в ней шанс. Красивый бесконечный источник, откуда они могли тянуть.
Если бы жрица правильно использовала его силу, она смогла бы стать бессмертной рядом с ним. Но эта не знала об этом, или бессмертие не манило ее. Она смотрела на него с большим страхом, чем когда он столкнулся с ней в нише.
Сильная магия пугала ее.
Он еще не встречал такую жрицу. Может, никогда и не встретит.
Нет, он не поддастся чарам, как годы назад. Она все равно была жрицей. Мириам все еще управляла ею, и это означало, что ее поведение было испытанием для него. Она была убийцей, посланной греть его постель.
И все.
Он потер ладонью лицо и отклонился на пятки.
— Как тебя зовут?
Нет, он хотел спросить не это. Он хотел сказать ей уйти, чтобы больше не видеть ее огромные глаза. Он хотел, чтобы она спрятала свои ягодно-красные губы и медовую прядь, упавшую завитком на ключицы.
— Рэя, — прошептала она. — Меня зовут Рэя.
Он встал.
— Жрица Рэя. Меня зовут Уриэль. Тебе не нужно звать меня лорд, ведь ты моя жрица.
Она прищурилась, окинула его взглядом.
— Так ты не прогоняешь меня? Мы будем работать вместе?
— Жрицы и Жути не работают вместе. Это ложь, которой тебя кормили с детства, — он хлопнул крыльями, прижал их к плечам. — И даже если бы был такой вариант, мы не работали бы вместе. Спокойной ночи, жрица. Надеюсь, ты найдешь покой в этих стенах. Но не со мной.
Она не шевелилась. Она сидела в кресле и смотрела на него огромными глазами. Глазами со слезами. Он не мог смотреть на них, когда они плакали.
Он отвернулся от нее.
— Можешь идти, жрица.
Он услышал шелест ткани, она встала. Дверь скрипнула, она приоткрыла ее и юркнула в брешь. Тихо, почти как Жуть.
Один из его Жутей проводит ее. Они увидят блуждающую жрицу и тут же отведут ее в покои, где ей нужно находиться. Рэя не забредет далеко.
Милое и сильное имя для женщины, которая еще не поняла себя.
Он не должен был хотеть помочь ей. Но огонь пылал в его груди так сильно, что он тер грудь от боли. Он хотел отогнать это неестественное желание, но оно было там.
Или это было из-за корсета. Он потянулся за себя, провел когтем по шнуркам. Они порвались под его острыми когтями.
Дверь снова скрипнула, но в этот раз он знал, что это не жрица пришла поспорить еще раз. Шаги были слишком громкими, и кожистый шелест по каменному полу могли принадлежать только Жути.
Уриэль хотел побыть пару минут в одиночестве, но такое бывало редко. Он вздохнул, размял шею.
— Они устроились?
— Насколько могли, — ответил Гектор. Он сел в кресло у камина, был слишком близко, и лорду пришлось отодвинуться от огня. — Мы получили в этот раз шумных.
Гектор знал, в каком состоянии был Уриэль. Потому Гектор отгонял его от огня, чтобы он сел в кресло, как настоящий человек. Чтобы он из зверя снова стал политиком и лидером, каким был на самом деле.