Она не была сильнее других жриц. Рэе нужно было уточнить это.
— Нет сильной жрицы. У нас одни способности с правильным количеством магии. Некоторые по-разному относятся к магии, да. Но мы учимся одинаково.
— Это ложь.
Что?
— Нет. Думаю, я знаю о жрицах больше тебя.
Она хотела его ударить. Он думал, что знал больше о ее способностях? Больше о ее семье?
Уриэль смотрел на ее эмоции с выражением лица, похожим на ястреба.
— Тебе много врали, не буду отрицать. Но ты можешь куда больше, чем думаешь, если правильно обучить. Другие жрицы не могут. Зови это как хочешь: силой, контролем, дисциплиной. Спорь, сколько хочешь, но это не изменить. Ты больше, чем они.
Она не могла это принять. Холли была слабее нее? Лорел? Хотя они учились дольше? Они знали больше нее. Она могла принять только это.
Но она не спорила с Лордом Жути. Другие женщины ему покажут. Или его Жути расскажут им о чудесах, которые творили те жрицы. Он будет разочарован в ученице, у которой не было лет опыта. И шрамов, чтобы доказать это.
Она смотрела на него, не раскрывая рот.
— Ты хочешь, чтобы я научил тебя колдовать? Или нет? — он склонил голову, ее агрессия его изумляла.
— Да, — прорычала она.
— Тогда, может, доверишься мне, когда я говорю, что ты способнее, чем думаешь?
Снова это слово. Доверие. Почему он был сегодня одержим этим словом?
Она вздохнула и разжала пальцы на коленях.
— Хорошо. Если ты думаешь, что я могу больше, тогда с чего я начну? Превращу воду в пыль?
Высшая жрица всегда начинала с этого. Забрать магию из воды, выжать ее, оставить в чашке пыль для кого-то еще. Вода в пыль. Все другие жрицы могли это сделать, редким не удавалось. Рэя ни разу не смогла. Ей удавалось опустошить половину чашки и оставить грязную воду.
Уриэль покачал головой.
— Нет. Я слышал об этом трюке, но магия не любит забирать жизни. Это первая ошибка в учении твоей Высшей жрицы. Если будешь учиться у меня, мне нужно, чтобы ты поняла, что все, что ты знаешь, перевернется. Все о магии в Соборе идет из места тьмы и боли.
— Боль закаляет разум, — отчеканила Рэя. Она слышала это миллион раз. — Только из тьмы может идти магия, особенно в разуме человека, который клонит к хаосу.
— Ах, да, сколько раз я слышал слова Мириам? — Уриэль закатил глаза. — Магия приходит из разных мест. Может она быть из боли? Да. Но ты борешься с естественным порядком вещей, чтобы мир исполнял злые деяния.
Ей нужно было увидеть это, чтобы поверить.
Эта мысль проступила на ее лице. Уриэль подвинулся, вытащил из-за спины стеклянное пресс-папье со стола. Это был идеальный круг, дно было отрезано, чтобы предмет стоял на ровной поверхности.
Он отдал это ей.
— Возьми. Преврати в бабочку, как ты сделала до этого.
Он знал, что бабочка была живой. Тот маленький трюк много раз приводил к наказаниям от Высшей жрицы.
Рэя глубоко вдохнула и успокоила разум. Превратить одно в другое было сложно. Его сила горела в ее ладони, она взяла больше, чем уместилось бы на большом пальце. Ладонь болела от запястья до пальцев.
Она прошептала одно слово силы:
— Корпосис.
Она видела чары лишь раз. Она еще не пыталась менять одно в другое. Шарик трепетал в ее руках.
— Посмотрим, — Уриэль привел ее в чувство.
Он опустился перед ней, сжал ее ладони своими. Опасные когти были опасно близко. Она невольно заметила, что когти вместе выглядели как опасные клетки для птиц, сияющие даже в свете факела.
Она не знала, почему задержала дыхание. Рэя знала, что было в ее ладони. Легкая сияющая бабочка сидела, наверное, рядом со стеклянным шаром. Она не могла поменять физический облик предмета, но могла создать бабочку, когда хотела.
Но, когда она разжала пальцы в его пальцах, там не было бабочки из света. Стеклянный шар стал стеклянной бабочкой, которая двигала крыльями вместе с биением ее сердца.
— Хм, — он хмуро посмотрел на бабочку в ее ладони.
Он не был впечатлен? Рэя не делала так раньше, но тут была бабочка из стеклянной сферы!
Она была в восторге, а он портил момент. Она хотела убрать от него ладони и прижать маленькое существо к сердцу. Оно не заслужило его «хм» без интереса. Оно только начало жизнь.
Она открыла рот для спора, но он поднял стеклянную бабочку и осторожно опустил на подлокотник ее стула. Бабочка трепетала, но была слишком тяжелой, чтобы взлететь.
Уриэль опустил в ее ладони скомканную бумагу и сжал ее пальцы.